Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

l:href="#n_96">[96].

Для духоборов (во многом близких Г.С.Сковороде), то есть для одного из направлений так называемого духовного христианства, сохранившего отдельные мотивы еще дохристианского наследия, роса на горе Сион ассоциировалась собразом Рая иРождества Христова:

«

. Когда Христос родился?. На утренней заре росою райскою, яко есть роса райская, на горах Сионских»[97].

Отождествление росы со Святым Духом присутствует ив патристической литературе (у Иринея, уКлимента Александрийского). Однако похоже, что уГ.С.Сковороды речь все-таки идет окаком-то неформальном, народном направлении инициатической традиции, которое, может быть, ине противопоставляло себя каноническому христианству, но все же от него отличалось. Это становится еще более заметным, если обратиться кмотивам, связанным сМузами иАполлоном.

Эти мотивы акцентируются вписьмах Г.С.Сковороды его ближайшему ученику идругу М.И.Ковалинскому, опубликованных во втором томе полного собрания сочинений, указанного выше (далее они цитируются по этому изданию). Письма эти, написанные на латыни идревнегреческом (восновном в1762—1764 гг.), – источник исключительно важный иплодотворный для религиоведческого исследования. Помимо прочего, соответствующая лексика итерминология греко-латинских текстов, которыми, видимо, пользовались Г.С.Сковорода иего духовные собратья, переданы без смысловых искажений, неизбежных при переводе на современные языки. Так вот, обращаясь кМ.И.Ковалинскому, Г.С.Сковорода именует его друг Муз (μουσῶν φίλε, с.244); питомец (или последователь, ученик) божественных Муз (divinarum musarum alumne, с.318).

Разумеется, такие обращения можно отнести на счет антикизирующего романтизма эпохи («друг Муз»– преданный служитель всех наук иискусств), хотя они выделяются среди других, более обычных для самого Сковороды (например, друга иученика Якова Правицкого он называет «друже ибрате во Христе», с.366; да ик Ковалинскому вписьме № 58он обращается: carissime φιλόχριστε, дражайший христолюбче, с.323). Ковалинского он призывает «любить греческих Муз вкупе сдобродетелью» (γραικὰς μούσας μετὰ τῆς ἀρετῆς φίλει— с.331). Отметим, что древнегреческое понятие ἀρετή шире имногозначнее, чем просто добродетель, или достоинство. Впатристике ив греко-египетской алхимической традиции это скорее вселенский творческий закон, аналог латинского Аrs исанскритского Ŗta (с едиными индоевропейскими истоками).

Плутарх, один из наиболее близких Григорию Сковороде античных авторов, назван им так: «первый из тех, кто посвятили себя истинным (γνησίαις, букв. родным, прирожденным, подлинным) Музам, очаровательным этим Каменам, инебесному Геликону (coelestique Heliconi)» (письмо Ковалинскому, № 27; с.267). Плутарх действительно был посвящен вмистериальную традицию, но тут, похоже, речь идет не отаинствах Исиды, не об Элевсинских Мистериях, впривычных для нас дефинициях. Складывается впечатление, что эти мистериальные Музы отличаются от общеизвестных.

Вот эпиграмма (в оригинале она на латыни; из письма М.И.Ковалинскому, № 28; с.268):

Григорий Сковорода. Спортрета неизвестного художника

Трижды трем Музам некогда ВенераЯвилась на путиСКупидоном своим, ивот что сказала:«Меня почитайте, оМузы; я— первая средивсех богов,Скипетр мой чтут все боги илюди».Так сказала Венера. Музы же вответ:«Но над нами никакой ты не имеешь власти.Музы чтут святыню Геликона, ане твоицарства».

Музы, неподвластные земной любви, всецело устремленные каполлоническому небесному Геликону, – это, скорее, указание на упоминавшийся выше солнечный монотеизм. Иобраз Аполлона водном из стихотворений Сковороды (опять же вписьме Ковалинскому) возникает не вракурсе романтического аллегоризма, ав контексте духовного Делания.

Вэтом письме (№ 60), собственно говоря, два стихотворения, но второе как бы продолжает первое, вкотором Г.С.Сковорода поздравляет друга сднем ангела ипризывает его, избегая грехов ивсего земного, приблизиться ксозерцанию Божества, уподобиться архангелу Михаилу— стать подобным ангелу (aemulus angelicus). Это призыв обрести святость:

Будь поистине святым (ἅγιος),презрев землю.Будь прославлен новым достоинством (nova virtute) Божиим:так восходят кзвездам (sic itur ad astra) [С. 325].

Призыв вполне иноческий или втрадиции духовных христиан сих отвержением мира дольнего. Но вследующем стихотворении, которое дополняет предыдущее, возникают образы необычные ипочти криптографические. Сам Сковорода просит не воспринимать поверхностно то, что он скажет. Ипродолжает:

Ангел пребывает во плоти, но он есть дух;Во плоти сокрыт Христос, но, однако, Он— Бог.Отвергни наслаждения ибудешь для менявеликим Аполлоном (erismihi magnus Apollo);Более того, будешь первым стратигом(στρατηγός) Царства.Однако верь, хоть не вполне это постигнешь:либо потом ты скажешь, что я— Обманщик,либо ябуду для тебя великим Аполлоном [с. 326].

Означает ли это, что обóжение, стяжание святости воспринималось втайных писаниях Сковороды как инициатическое соделание Аполлоном, как одержание Фебом (аналог пророческого осенения духом вантичной культуре ив греко-египетском гностицизме)? Чуть выше Сковорода говорит, что во плоти может присутствовать иангельский дух, идаже Христос. Это нетрудно истолковать вконтексте учения духовных христиан овселении Христа влюдей, становившихся, вименовании их последователей, «христами». Однако они не отождествляли себя свеликим Аполлоном! Это скорее напоминает пифагорейское предание отом, что Пифагор являлся Аполлоном Гиперборейским[98]. ИМузы почитались пифагорейцами. Однако Стезя Росы, обозначившаяся за писаниями Сковороды, сих особым отношением кМузам, вряд ли буквально отождествляется спифагорейством.

Г.С.Сковорода часто сопровождал свои работы собственными этимологическими замечаниями, которые нередко содержат иэкзегетический аспект. Ив этимологии Муз он формально вообще уходит в «библейскую сторону» от Античности: «Слово “Музы” по происхождению— еврейское. Таково же происхождение иих самих, иискать его следует не где-нибудь, ау самих евреев. Уних учение или какая-либо доктрина, особенно этическая, называется [словом] “musar”»[99].

Эту трактовку Сковорода дает со ссылкой на Августа Бухнера. Это немецкий филолог, поэт илитературовед (1591–1661), которому действительно принадлежит указанное толкование. Чтобы лучше понять этимологические нюансы, приведем его высказывание целиком, по его собственной книге.

«…Как свидетельствуют древние, Кадм, сын Агенора, царя Сидона иФиникии, что находится близ Сирии инекоторым образом снею сливается, ибуквы, иучения (disciplinas) принес вГрецию, где, всвязи сбратоубийственной войной ипоистине ужасным кровопролитием, учредил колонию, основав Фивы Беотийские. По этой причине вего истории содержится первое упоминание оМузах: они были среди его невест ивоспели Гименея, как утверждают поэты. Ведь предводитель учений ибукв, учредив их, посвятил их Музам. Ибо уевреев мусар (musar) означает учение (disciplina). То, что на их языке выражались финикийцы, уже упомянул некогда ученейший знаток этой словесности Иосиф Скалигер. Таким образом, Геликон, Парнас, Аскра— это, как учили великие мужи, суть восточные слова (Orientis voces), коими тот же Кадм, вне всякого сомнения, обозначил эти беотийские горы, посвященные Музам, по обычаю восточного идолопочитания, которое по большей ипреимущественной части отправлялось всвященных рощах ина высочайших горах» (Hymni Philosophici seu Decanales. I(1630). Summa Carminis)[100].

Ясно, что речь здесь идет (вне зависимости от исторического прототипа финикийского культурного героя Кадма) об изначальной традиции изобретения письменности идарования имен священным горам. Азначит, иупоминание древнееврейского (или сирийского, сирского, как говорил Г.С.Сковорода) языка скорее следует понимать не буквально, акак указание на лингвистический субстрат Восточного Средиземноморья, доисторический по отношению кэллинам ифиникийцам. Ипочитание Муз вэтом контексте— уже не полусакральное, полусветское служение искусству, которое имел ввиду Гораций, когда назвал себя жрецом Муз (musarum sacerdos; Carmina 3.1.3), или Тибулл, провозгласивший, обращаясь кФебу: «новый жрец втвои вступает храмы» (novus ingreditur tua templa sacerdos)[101]. Август Бухнер ивслед за ним Григорий Сковорода отсылают читателя кглубоко архаичному почитанию нагорных святилищ, возможно, ландшафтного характера.

Эти выводы отчасти подтверждаются современной лингвистикой. Название беотийской горы