Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

– Какой из этого следует вывод? – мрачно спросил Бенуа.

– Этому человеку все известно, о чем я сразу догадался. Этот человек мог указать на меня пальцем и сказать: «Вот, кто украл деньги, вот, кто бросил умирающую женщину, которая только что стала матерью, вот, кто сбежал, чтобы уклониться от поединка».

– И это была бы чистая правда! – хихикнул домовладелец. – Чего только нет на вашей совести!

Виконт пропустил замечание мимо ушей и спокойно сказал:

– А теперь окончательный вывод: этот человек действует заодно с графом Альбером де Розеном. Он должен помочь графу опознать меня… Этой ночью я купил его за сто пятьдесят тысяч франков наличными.

– Благодарение небесам! – выдохнул Бенуа. – Вы уже заплатили?

Виконт улыбнулся и ответил:

– Нет еще… сначала он должен указать мне на графа Альбера де Розена.

– А что будет, когда вы опознаете графа Альбера де Розена?

Анри де Вилье не стал сразу отвечать. Он бросил сигару в огонь и закинул ногу на ногу.

– Мэтр Бенуа, – сказал он, прервав паузу, – во время наших странствий по прериям вы рассказывали мне о том, чем занимались в молодые годы… я все прекрасно помню. Перед тем, как стать моим пажом, вы были охотником, а до этого вы были слугой, а до этого…

– К чему вспоминать об этом? – попытался перебить его домовладелец.

– Позвольте!.. Вы только что намеревались расположить в вашем доме целый гарнизон. Я нахожу эту мысль удачной и одобряю ее… Однако мы не будем приглашать ни жандармов, ни стражников.

Бенуа побледнел.

– Нет, нет!.. – жалобно простонал он, когда до него дошла мысль виконта. – Это было возможно, когда я сам был голым и босым… они уже потеряли меня из виду… даже за тысячу экю я не вернусь на эту галеру…

Виконт поднялся, надел пальто и с видом человека, собравшегося уходить, начал его застегивать.

– Вы оставляете меня одного?.. – дрожащим голосом спросил Бенуа.

– Вам, дорогой, незачем здесь оставаться, – проговорил виконт. – У вас сегодня много дел… Сегодня вечером у ворот бразильского посольства должны дежурить четыре отборных молодца… Для своей защиты вы можете набрать хоть дюжину их приятелей… я плачу за все…

– Но я ведь сказал…

– Дружище, вы сказали это, не подумав… Повторяю, у нас нет выбора… Хотите вы или нет, но вам придется возобновить знакомство с этими господами… Вы и ваши бывшие подельники можете по собственному усмотрению разделить те самые пятьдесят тысяч экю, которые я пообещал отдать милейшему Джорджу Лесли.

– Это еще кто?

– Человек, знающий секрет.

– Его надо?..

– Устранить, – с невероятным хладнокровием договорил за Бенуа виконт. – Его и остальных.

– Кто такие остальные?

– Тоуа, который не дает вам покоя.

– Кто еще?

– Розен, который не дает покоя мне.

– Всего трех человек?

– Возможно, четырех.

Он едва не произнес имя генерала О’Брайена, но вовремя сдержался.

– Где же мне теперь искать этих прохвостов? – проворчал озадаченный Бенуа.

Требование виконта избегать контактов с представителями властей вызвало у него внутренний протест, что объяснялось отнюдь не капризом перепуганного человека.

Однако когда он услышал невероятное предложение виконта Анри, у него молниеносно взыграла алчность.

Но до чего же непросто нырнуть на самое дно Парижа, где правят бал отбросы человеческого общества, по которым плачут тюрьмы и каторга!

– Я буду дома в шесть часов вечера, – сказал Анри, направляясь к выходу. – В это время я уже буду точно знать, следует ли устранить троих или четверых…

–Знаете,– перебил его Бенуа, успевший проникнуться важностью предстоящего дела, – платить за троих – это одно, а за…

– Вот как! – воскликнул Анри. – До чего же я люблю веселых мерзавцев… Помимо пятидесяти тысяч экю ты получишь шикарный подарок в день моей свадьбы!

– Но вот что странно, – задумчиво сказал Бенуа. – Все-таки вы везучий человек… Как получилось, что дамы де Буатрюдан не получили ни одного письма из Америки от этих Тэлботов?

Виконт улыбнулся.

–Странно, что ты не можешь догадаться,– удивленно сказал он.– Ведь ты умел мастерски срывать банк в экарте[41].

– Вы перехватывали письма?

Анри взялся за дверную ручку, но неожиданно повернулся к Бенуа и спросил:

– Из твоего сада есть второй выход?

– Да, на улицу Сен-Жан.

– Возьми ключ и проводи меня.

Домовладелец беспрекословно подчинился. Ему очень хотелось выйти в сад и позвать Могиканина, но без сопровождающего он не сделал бы и шагу.

У него все еще сохранялась надежда, что Могиканин жив. В голове не укладывалось, как мог столь надежный охранник погибнуть от руки одного-единственного человека, даже не издав предсмертного визга. Такое казалось неправдоподобным.

Они прошли в столовую, где имелся выход непосредственно в сад.

Бенуа остановился на пороге и внимательно огляделся.

В саду было тихо и мирно. Он был засыпан снегом, но нигде не было видно пятен крови.

– Могиканин, старина, ко мне!

– Если он слышал, что вы зовете собаку Могиканином, – сказал Анри, – то наверняка возрадовался, когда его душил…

– Но как он вошел? – пробормотал Бенуа. – И как смог выйти?.. Он не оставил никаких следов.

– А это что такое? – спросил виконт, указывая пальцем на небольшой холмик, возвышавшийся рядом с выходом из столовой.

– Не знаю, – пробормотал побледневший Бенуа.

– Должно быть, это могила бедняги Могиканина, – сказал виконт.

Бенуа бросился к холмику и принялся разгребать его обеими руками. Вскоре под снегом показалась рыжеватая шерсть несчастного пса.

Бенуа встал с колен.

Несмотря на холод по его лбу струился пот.

Однако вспотел он не из-за того, что горевал по убитому псу.

– Он был здесь, – еле слышно сказал Бенуа, – в нескольких шагах от моего окна… Он мог меня увидеть!

Руки и ноги у него, как и все тело, ходили ходуном.

– Ну что ж, – сказал Анри, – теперь вам все ясно… Этим вечером вы приведете охранников и забаррикадируете все окна. Не забудьте, что я жду вас ровно в шесть. До свидания!

Они прошли по саду. Бенуа открыл калитку. Виконт вышел на улицу.

Оказавшись на улице Сен-Жан, виконт с подозрением огляделся.

Улица была пустынной. Виконт поднял меховой воротник и спрятал в нем лицо.

Бенуа не стал возвращаться в дом и запер калитку снаружи на два оборота.

– Понимаю вас, – сказал Анри, – наконец-то вам стало по-настоящему страшно… Небось не хочется сидеть дома одному. Придется браться за работу… До скорого свидания!

И он двинулся широким шагом по Ивовой улице к Монмартрской заставе.

Бенуа достал из кармана шерстяную шапку и натянул ее до самых глаз. Он отправился в путь, как был, даже не сменив домашнюю одежду: в куртке на льняных оческах, огромных сабо, отороченных овчиной, и драных штанах. Отойдя на несколько