Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

красивым окрасом, с шелковистой гривой, чуть шевелившейся на ветру, мощные ноги, крупные, с блеском коричневого цвета глаза, нетерпеливый, казалось, он готов сорваться с места и броситься в галоп. Приметно виделось седло с подпругами и ремнями, всё новое, из отлично выделанной кожи.

«Где ж он взял такого скакуна? И человек незнакомый…» — подумал Севастьян, но удивление его прервал Миронов:

— Оцени, Севастьян, хорош жеребец?

— Красавец…

— Так прими от прииска свадебный тебе подарок! Владей! Ты что ж думаешь, мы покинем Олёкминск и такой день без внимания оставим? Нет, милейший, не подобает так поступать, передадим Кондрату Петровичу об исполнении его волеизъявления и нашей с ним солидарности, оправдал ты купца доверие, а на том и спасибо выражаем от нас и хозяина прииска.

Севастьян смутился, разволновался, принял из рук незнакомца узду коня, поклонился приисковому начальству:

— Благодарствую, прямо оторопь взяла меня… — и спросил: — Откуда ж такой рысак? Доселе в Олёкминске не встречал…

— Загодя припасён, — загадочно ответил Антон Павлович.

Присутствующие Тихомиров, Егор Садовников и Матвей Сидорович Первак поздравляли Севастьяна, поглядывали на коня, жали руку его владельцу.

Откуда ни возьмись на лошадях подъехал отряд золотоискателей, что побывал кратковременно на Хомолхо, спешились, узнали, по какому поводу немноголюдное сборище, а узнав, в чём дело, присоединились к поздравлению.

— Каковы успехи, где побывали? — поинтересовался Миронов у старшего из группы Герасимова.

Герасимов, прежде чем ответить, вздохнул, почесал обросший подбородок и ответил:

— Прошли по речкам Мус-Тутукан, Эйюмюляк-Тутукан, но пусто, знаков и тех нет, ключи кое-какие попытали, нет, никто не насыпал…

— Речки золотоносные есть, но из их множества трудно определить какие, на то нужно время, — рассудил Тихомиров.

— И терпение, — добавил Герасимов. — Наш купец опять пошлёт на следующий год тайгу прощупывать, на три года договорные подписали, всё б ничего, но гнус, что собаки злобные, покою не дает.

— Что есть, то есть, не лает, но кусает больно, — рассмеялся Миронов, а сделав серьёзную мину, изрёк: — А насчёт новых открытий я не сомневаюсь, есть речки золотые! Искать надобно.

— А где ваши компаньоны, кроме вас же ещё два отряда на поиски отправлялись? — спросил Тихомиров.

— Не встречались, пути не пересекались, а исправник Ряженцев сообщил нам, раньше нас они из тайги вышли и уже как с полмесяца отбыли вверх по Лене. Вроде как тоже ни с чем, а каковы намерения на следующий год у них, не поведал нам, да и мы вопросом не напрягали.

Через день несколько каюков отчалили от Олёкминска и пошли вверх по Лене. Гребцы в несколько дружных пар размеренно и слаженно работали вёслами, уключины чуть поскрипывали, хотя вроде и были смазаны, попутный ветер надувал поднятые паруса, помогая двигаться вперёд. Миронов и Тихомиров находились в одном каюке, с ними казначей Болдин, чуть больше половины намытого за сезон золота сложено на дне судна. Егор Садовников с другими прибывшими доверенными лицами плыл в другой лодке, в ней находилась провизия и имущество горных инженеров, и своё, и остальная часть золота; на третьем судне — большой лодке с четырьмя гребцами, плыли трое полицейских, уж как им не терпелось вернуться в Иркутск.

Шли каюки и с людьми из прииска Вознесенского, также рационально разместившиеся на нанятых плавательных средствах. Гребцы наседали на вёсла с усердием, спешили своевременно достигнуть до многочисленного села Жигалово. Сто двадцать четыре года назад на этом месте Яков Жигалов поставил два двора, с тех пор и разрасталось поселение до деревни, а спустя годы до большого села, все пророчившие ему стать городом. Река Лена была чистая, но речки, впадающие в неё, уже начали кидать малую шугу, погода давала знать о предстоящих заморозках, вот-вот ударят, и тогда шуга пойдёт густая, начнёт наседать на Лену, готовить её к крепким морозам, а там и ледоставу. Спешили гребцы и получить оговоренную оплату за доставку людей и груза, господа обещали немалую сумму денег, а посему и налегали с усердием, выкладываясь физически в полной мере сил.

Глава 43

Через три недели Олёкминск и всю округу покрыл снег, он уже днём не таял. Белым покрывалом застелило тайгу, деревья поменяли прикид, свежий морозный воздух витал всюду, проникал в укромные места, желал проверить, всех ли известил своим появлением. Река Лена готовилась к ледоставу, шуга плотной кашей плыла и со дня на день могла стать, если ударит сильный мороз.

С раннего утра в доме Тереховых суета. Подружки Екатерины Матрёна Кобелева и Настя Котова пришли помочь ей собраться к венчанию — облачиться в наряды, сплести косы, красиво уладить, украшения к месту приложить. Иной раз раздавались шутки-прибаутки, поддерживали невесту словом.

Марфа Ильинична хлопотала у печки — готовила еду к свадебному застолью разную и впрок. Помогали ей две соседки — Клавдия и Дарья. Фёдор Лукич был на подхвате — поленья заносил, следил, чтоб в печи жар не спадал, во дворе опаливал на огне намедни добытую дичь, рубил на куски изюбрятину, передавал в руки женщинам.

Меж делом Клавдия глянула на молодушек и ласково упрекнула:

— Невесте пред венцом плакать полагается, печалиться, а они смешки устроили да байки балакают.

— А чего ей грустить, радоваться надо, за любимого замуж идёт и не супротив воли, — ответила Матрёна.

— Положено так, мало ли по согласию, со старины заведено горевать для виду, — поучала Клавдия.

— Ну, тогда, Катька, похнычь малость, а мы потешимся, — рассмеялась Настя.

Севастьян в это время готовил дом. Гостей ожидалось много, кого пригласили, придут веселиться, а сам по себе кто явится, не прогонишь и вниманием не обделишь. Помогали Севастьяну Сохин и Сушков и их жёны. Вызвалась оказать содействие в подготовке к свадьбе и соседка Анна Даниловна, чему Севастьян обрадовался. Женщина в годах, но бодрая, ранее всегда была в хороших отношениях с Перваковыми-старшими.

— В таком разе вы уж, Анна Даниловна, будьте мне, пожалуйста, за матушку, чтоб хлеб соль было кому поднести, как молодую жену до калитки и в дом приведу.

— Ой, да за честь сочту, милок. Были б живы родители, как бы радовались, ан вот как… — у Анны Даниловны навернулись слёзы.

— Ну, ну, будет, Анна Даниловна, — успокаивал Севастьян.

— Да это я так, родных твоих вспомнила, и слеза пробила, царствие им небесное, — соседка перекрестилась, — и от гордости за тебя… Бывает так, и от радости и от грусти сразу плакать хочется.

В доме Первакова шла уборка и одновременно готовка пищи — пекли пироги, тушили мясо оленины и птицы домашней и дикой, отваривали овощи.

Солнце близилось к полудню, и Севастьян отправился с дружками Сушковым и Сохиным до невесты.

Во дворе Тереховых были гости, за изгородью сельская