Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

— Повезло нам, Харитон, какой день подряд удачливый, словно картошку из лунок, самородки вытаскиваем! — сказал худощавый, он сидел спиной к притаившимся Лаптеву и Никитину.

Второй, названный Харитоном, сделав несколько затяжек и выпустив дым, ответил:

— Только б с приисков никто не наведался, а как намоем сполна и двинем отседова, до сентября управиться б, там заморозки пойдут, ночевать худо станет, остудиться можем, а нам телепать и телепать до дому. А у костра обогреваться — себя обнаружим, мал-мала кашу варим и чай кипятим и то ладно, до хат вернёмся, там уж и отъедимся.

— Если с такой прибылью, как в последний десяток дней, так и раньше прекратить мытьё можно.

— Можно, Емельян, и раньше, коли пришло золото, тут жадность проявлять не будем, вовремя уйти, а на следующий год уже знаем, где ямки богатые, все наши будут, под голик подметём.

— Шурин мой, Петро Щербаков, рассказывал, бывал он с братом в этих местах года четыре назад, по Хомолхо старались, золото есть, но приисковые выгнали, золото и лотки забрали, ладно, что отпустили, а то б как Жидкова Ваську калекой сделали, то полицейские были.

— Ноне вроде от властей нет никого, они в Олёкминске и на Маче.

— А нам повезло, напали на жилу золотую.

— Это да, супротив не сказать, подфартило. — Харитон поднялся и притушил свою самокрутку. — Довольно, подымили, усталь немного сбросили, намыв сложим, пожрать да на сон грядущий, завтра пред зорькой вставать.

Емельян бросил курить и тоже поднялся. Вдвоём извлекли из котомки небольшой наполненный мешочек и направились с ним к пню, что одиноко стоял поодаль от шалаша. Отвалили толстый кусок дерна, чуток подрыли землю под толстым корнем и извлекли кожаный мешочек размером с фут по ширине и в два фута в длину. Судя, как подняли — содержимое увесистое.

— Вот те на! — прошептал с восторгом Лаптев. — Гребут мужички не хуже нашего. Прибрасываю на глазок, так больше десятка фунтов потянет.

— Не нашенские, заезжие, — вглядевшись в лица, определил Никитин.

— Ага, чужие копатели.

— Поглядеть бы, где их закопушки? Судя по мешочку, гнездо нашли богатое, прямо клад открыли, нам самим почистить не помешает.

— И почистим, Васька, этим уж непременно займёмся, как дух из них выпустим. А найти их работу будет не сложно, наверняка малой бутарой моют в Хомолхинке, в кустах инструменты прячут.

— Думаешь сразу положить или словом перекинуться?

— В живых оставлять резона нет. Где появятся, так пальцами в нашу сторону укажут, языком по пьянке взболтнут, к тому ж люди не местные, искать никто не кинется, нам спокойней будет. Сколь таких бродит по речкам, друг дружку не знаючи.

— Так и давай сразу стрельнём, а то смеркается.

— Для начала одного положим, бугая, с этим без ружья нам не совладать.

Тем временем Харитон и Емельян, сложив своё богатство в тайник, привели у пня землю в порядок и прикрыли пластом дерна. Вернулись к шалашу, развели небольшой костёр из сухих веток, принялись подогревать с утра сваренную кашу, и она быстро подоспела, будучи голодными, немедля взялись за ложки. Ели обжигаясь, хотелось быстро насытиться и предаться отдыху.

— Бери, Васька, на мушку худого, но не пали, а я завалю бугая, а там по ходу рассудим.

Грянул внезапный выстрел, Герасим с ложкой в руках замер, не донёс кашу до рта и замертво завалился на землю, пуля прошла меж лопаток. Емельян же вскочил и к ружью, взвёл курок и направил ствол в сторону появившихся из зарослей незнакомцев.

— Не глупи, оставь ружьишко! — бросил Лаптев. — А не то рядом ляжешь.

Емельян, понимая, что одним выстрелом он не свалит сразу двоих злобных бандитов, сокрушённо опустил ружьё и смотрел на обездвиженное тело Герасима.

— Понимаю, жалко напарника, но так судьба распорядилась. — Лаптев подошёл к Емельяну и забрал у него оружие. — Дай сюда, кто знает, пальнёшь сдуру.

— Что ж творите, человека сгубили… — через трясущиеся губы промямлил Емельян.

— Ну, не мы, так он бы нас сгубил, так что кто успел, тот и съел. Мы тут давеча с другом с вами в прятки играли, да слух донёсся, золото копаете, так покажешь ямки золотоносные, отпустим, а нет, так извини, рядом с твоим Герасимом положим, а что вы, где мыли и намыли, мы и без твоей помощи отыщем.

— Изверги, нелюди… До чужого рвёте, золото оно не сыплется с небес, чрез горб достаётся, — зло сверкнул очами Емельян. — Человечья кровь не овечья, обернётся вам, попомните слово моё.

— Ты глазами-то не больно постреливай, не в тех санях сидишь, чтоб покрикивать. Пока не смерклось, укажи нам ямки золотоносные.

Емельян опустил руки.

— Если убить собираетесь, так сразу, не терзайте душу…

— Поглядим, можа, сгодишься на что, — с неопределённостью ответил Лаптев.

Предположения Лаптева подтвердились. Прошли до устья Бугарихты, а там ещё с половину версты на левом берегу Хомолхо и указал Емельян приямки с золотыми наносами. В четверти версты на склоне сопки в зарослях припрятаны промывочный лоток и примитивная бутара, мотыга и лопата.

Такую бутару, что показал Емельян, Лаптев с Никитиным видели впервые. Собрана из жердей, одинаковых по толщине и длиной в косую сажень, днище и невысокие борта накрепко скреплены гибкими прутьями, была лёгкой для переноски, не то что изготовленные из тёса. На дно бутары укладывали полосы шкуры крупного рогатого скота, а на неё клали сетку, плетённую из толстых стеблей от веток деревьев. Бутара была схожая с приисковой, только отличалась размером.

— Однако умельцы, — удивился Лаптев, разглядывая простецкое изделие.

— Тут пески и мыли, — сдавленным голосом произнёс Емельян.

— Ладно, бери лопату, и пошли к шалашу, — распорядился Никитин.

— А лопата-то на кой?

— Не оставлять же Герасима на земле сырой, а то ещё простудится, — усмехнулся Лаптев. — Закопать следует его, мил человек, определить ему хату с постоянным жительством.

Емельян молча взял в руки припрятанную лопату, и втроём направились обратно.

Костёр у шалаша догорел, Лаптев разворошил пепел, положил на горячие угли сухих веток, сверху бросил крупнее палок, склонился над очагом и подул, огонь возродился и охватил пламенем дрова. Установив на таган котелок с водой, обратился к Емельяну:

— Ты давай копай могилу, не квасить же нам до утра покойника.

Отойдя несколько метров, Емельян, найдя подходящее место, сплюнул в обе ладони, потёр их, цепко хватил руками черенок лопаты, глянул в небеса и что-то прошептал. Земля подавалась легко, песок с суглинком и без камней. Яма глубиной в маховую сажень была готова довольно-таки быстро, Емельян спешил