Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Слова и угрозы Данева теперь мало что значили и в Петербурге, и в Константинополе. 25 ноября генерал Савов лично доложил царю Фердинанду, что деморализованная армия не может больше продолжать войну. Он предупредил об ужасных последствиях для армии, если перемирие не будет заключено немедленно.

Блестящие болгарские победы, одержанные до неудачного штурма укреплений Чаталджи, заставили Турцию согласиться на перемирие и в итоге установление мира. Болгария была в выгодной сильной позиции и могла диктовать свои условия. Но крах наступления свидетельствовал об истощении болгарской армии и создавал радикально новую и менее благоприятную ситуацию. «Нам приходится только сожалеть, что переговоры не были завершены до этих штурмов», – писал М. Гирс вскоре после того, как он передал Порте официальное согласие Болгарии на предложение великого визиря начать переговоры о перемирии.

IV

В то самое время, когда исчезла болгарская угроза Константинополю, Россия была вовлечена в острый политический кризис, вызванный решимостью Австро-Венгрии не позволить Сербии получить выход к Адриатическому морю. В отличие от Петербурга Вена не смогла выработать определенную политику в отношении Балкан перед началом войны. Даже ее долгосрочные цели постоянно изменялись с эволюцией кризиса.

Основной целью Австро-Венгрии было предотвратить вооруженный конфликт между Турцией и Балканскими государствами и сделать все возможное, чтобы положение на Ближнем Востоке оставалось неизменным. Что касается самой Сербии, то Вена хотела бы видеть возвращение Белграда к политике времен правления короля Михаила, когда Сербия была зависима от Австро-Венгрии и связана с ней тайным союзом. Однако это казалось делом невозможным. В Белграде не было ни одной австрофильской партии, ни в правительственных кругах, ни в общественной жизни.

Но если, вопреки желаниям Вены, разрушение Османской империи все же началось, Австро-Венгрия была не намерена оставаться пассивной. По мнению графа Берхтольда, Австро-Венгрия не могла позволить Сербии продвинуть свои границы на запад, потому что это перекрыло бы ей пути к Албании, перед которой она имела «традиционные обязательства и права, от которых она не могла отказаться». Более того, объединение Сербии и Черногории в санджаке Нови-Пазар и образование государства Великая Сербия представляло бы громадную опасность югославянским провинциям Дуалистической монархии. Берхтольд, конечно, понимал, что было бы преждевременным для Вены действовать в одиночку именно в данный момент. Вот почему он предлагал проводить в данное время политику «подождем – увидим».

За пару дней до начала конфликта 16 октября 1912 г. главы департаментов встретились в Бальхаусплац для обсуждения политики Австрии на Балканах. Они согласились, что Австро-Венгрии следует прибегнуть к силе, только если одна из великих держав постарается утвердиться на восточном побережье Адриатического и Ионического морей, и что в интересах Дунайской монархии провести некоторые изменения ее границ, но не ради приобретения новых территорий на Балканах. Что касается санджака Нови-Пазар, они признали, что было бы нежелательным и нереальным или завладеть им, или подарить его Албании. Вместо этого Австро-Венгрии следует добиваться заключения соглашений, которые давали бы право использовать пути сообщения не только в санджаке, но и во всей Старой Сербии и за ее границами. Само по себе владение санджаком без таких соглашений не будет давать никаких преимуществ. Они также пришли к заключению, что санджак постепенно терял свое значение как коридор, отделяющий Сербию от Черногории, так как эти два королевства могут в каком-то месте южнее санджака объединиться. В результате, вместо того чтобы сопротивляться подобному союзу, они предложили другие средства для защиты Австро-Венгрии от идеи Великой Сербии. Например, усиление своего стратегического положения в Которском заливе Черногории, изменение границы «в качестве компенсации за согласие Австрии на увеличение территории Черногории в южном направлении» или «экономический союз с королевством Черногория или Сербией, или, если возможно, с обеими странами».

На следующий день после объявления войны прошло еще одно заседание в Бальхаусплац. Участники повторно заявили, что смена их позиций, которая меняется в текущих обстоятельствах, хотя и нежелательна, но ее следует принимать во внимание. Они снова подтвердили свое мнение, что монархии следует заключить таможенный союз с Черногорией и разрешить ей также включить в свой состав санджак Нови-Пазар и некоторые другие небольшие районы в обмен на изменение австрийской границы в Ловчене и в санджаке.

Следующее заседание прошло между 25 и 30 октября; на нем было решено, что Австро-Венгрия не должна позволить, если потребуется, то и ценой войны, любой великой державе или даже небольшому государству, вроде Сербии, утвердиться на восточном побережье Адриатического моря. Образование на этих обширных землях государства Албания было в интересах Дуалистической монархии. В вилайете Янина Греция должна была получить только город Янина и район к югу от нее. В вилайете Битола граница Албании должна была идти до водораздела между Охридским озером и озером Преспа. Албанцы также должны были получить санджак Эльбасан, большую часть санджака Дибра и «чисто албанскую» территорию санджаков Призрен и Печ в вилайете Косово. Черногория приобретала только Малессию и город и долину Скутари в вилайете Скутари (алб. Шкодра). Взамен возможного приращения территории Сербии, в границы которой не вошли албанские районы и выход к Адриатике, Австро-Венгрия должна была получить особую компенсацию экономического характера. Настойчивое стремление Белграда получить выход к Адриатике, как утверждали, только доказывало, что Сербия не дорожила дружбой с Австро-Венгрией.

27 октября граф Берхтольд поручил Ургону информировать белградское правительство, что Дуалистическая монархия не будет выступать против расширения территории Сербии, «если Сербия со своей стороны предоставит гарантии, обеспечивающие постоянную безопасность наших экономических интересов. Чем теснее будут экономические отношения между Сербией и Австро-Венгрией, тем более дружественным будет отношение венского правительства к вышеупомянутому вопросу». Когда Й. М. Йованович, секретарь Министерства иностранных дел, поинтересовался, что означают слова «тесные экономические отношения», австрийский посланник ответил, что он имел в виду таможенный союз. Доктор Владан Джорджевич, в прошлом сербский посланник, который был вхож в белградское министерство иностранных дел и имел контакты с политическими деятелями, близкими к Бальхаусплац, также сообщал из Вены о создании таможенного союза.

Территориальные требования Албании и Сербии на побережье Адриатического моря

В это же самое время, где-то в первую неделю ноября, профессор Й. Редлих прибыл в Белград. В качестве эмиссара графа Берхтольда он должен был разрешить сложные вопросы, мешавшие взаимопониманию между Австро-Венгрией и Сербией. В ходе начавшихся дискуссий Пашич сообщил Редлиху о намерениях Сербии присоединить к сербскому государству новые территории. Речь шла о санджаке Нови-Пазар и вилайете Косово. И что немаловажно, также о части побережья Адриатики от Дураццо (алб. Дуррес) до Сан-Джованни-ди-Медуа (алб. Шенгини). Он настаивал