Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

необходимо выделить нейтральную полосу земли, через которую можно было бы выйти к нейтральному порту, расположенному между Черногорией и территорией будущей Албании. В то же самое время Италия предложила выделить два торговых пути для Сербии. Один из них представлял собой железнодорожный путь, который через Скутари шел в Черногорию к порту Антивари (Бар), а второй – к Сан-Джованни-ди-Медуа или к Дураццо через территорию Албании. Железные дороги и порты должны были иметь нейтральный статус. Австро-венгерское правительство отвергло оба предложения. Что касается первого предложения, Вена заявила, что территориальный выход Сербии нарушит торговые права монархии, что он вызовет споры между сербами и албанцами из-за нейтральной полосы земли и, наконец, раньше или позже, но торговый порт обязательно станет военным портом. Вена отказалась и от итальянского предложения, потому что оно предполагало вхождение Скутари в состав Черногории. Тупиковая ситуация сохранялась.

Тем временем Пашич вернулся в Белград. Сербский кабинет 15 и 16 ноября провел свои заседания, чтобы дать ответ на представление Австрии от 10 ноября и определить направление будущей политики в свете последних инициатив великих держав. В целом собравшиеся согласились последовать совету дружественных держав и избегать, насколько это было возможно, двусторонних переговоров с Веной. Вопросы, поднятые Ургоном, следовало обсудить только на стадии заключения мирного соглашения в конце войны. Они также выразили свое согласие с тем, что выход к Адриатике остается для Сербии основной целью. Наилучшим способом добиться этого был раздел Албании между Грецией и Черногорией. Но поскольку великие державы были единодушны в вопросе предоставления автономии Албании, Сербия также поддержала это решение при условии, что ей предоставят выход к морю. Конечно, это означало, что Сербия продолжит борьбу за часть Северной Албании, и в обмен на эту территорию она признает автономию всей страны, включая южную часть Албании.

Во всех официальных сношениях с дипломатическими канцеляриями европейских стран Белград продолжал проводить политику непризнания албанской автономии. По разным поводам, когда сербские армии продвигались через территорию Албании к Адриатическому морю, Пашич делал конфликтные заявления и намеренно оставлял в неведении великие державы относительно реальных целей и намерений Сербии. Р. Пэджет жаловался, что «сложно дать правильную оценку сложившейся здесь ситуации; вследствие многих противоречивых заявлений невозможно понять, чему можно верить. Например, в прошлую субботу М. Пашич сказал мне, что Сербия должна настаивать на передачу ей Дураццо, но не прошло и двух дней, как корреспондент „Таймс“ узнал от него, что сербы имели в виду только Сан-Джованни-ди-Медуа, и австрийский посланник предоставил вчера ту же самую информацию. Но этим утром М. Пашич в разговоре со мной вновь поднял вопрос о Дураццо… В данный момент сербы, как кажется, надеются на то, что им достаточно несколько шире раскрыть рот, как они, в конце концов, обязательно что-нибудь да получат. Я настойчиво задаю вопрос, действительно ли сербы рассматривают свои военные операции на Адриатическом побережье как начальный этап для достижения более важных целей. Мне представляется, что если Австрия будет поставлена перед „свершившимся фактом“, то кто тогда сможет изгнать сербские войска из Дураццо и других областей Албании».

25 ноября Пашич сильно озадачил великие державы своим посланием, которое появилось в лондонской газете «Таймс». В нем утверждалось, что «особое значение имеет тот факт, что Сербия владеет прибрежной территорией между Алессио и Дураццо протяженностью около 50 километров. Эта часть побережья будет присоединена к той области, которая в прошлом была известна как Старая Сербия; то есть территория, границы которой проходят, примерно, по линии Дураццо – Охридское озеро на юге, а на севере по линии Алессио – Джакова… Ради этого минимального требования Сербия готова пойти на любые жертвы; если этого не сделать, то это будет означать, что мы не выполнили свой национальный долг перед страной. Пусть ни один сербский государственный деятель, ни одно правительство не осмелятся поставить под удар будущее страны, хотя бы на минуту задумавшись об отказе от этого требования». Передовая статья в том же номере «Таймс» являлась типичным примером враждебной реакции великих держав. В ней осуждалось заявление Пашича, как нисколько не отвечавшее предпринимаемым усилиям сохранить мир в Европе, и прозвучало предупреждение, что теперь «не то время, чтобы Пашич мог ожидать, чтобы его радикальные предложения могли быть спокойно восприняты его ближайшим соседом».

«Пробный шар» Пашича, как Джорджевич назвал это его заявление, представлял собой его последнюю отчаянную попытку добиться безусловной поддержки России в борьбе за территориальный выход к Адриатике. И это стало также последней попыткой заставить Россию перестать колебаться и занять твердую позицию против Австро-Венгрии.

Время быстро истекало для Сербии. Ее отношения с Австро-Венгрией стремительно ухудшались, и военный конфликт между ними мог начаться в любой момент. Когда сербские войска ступили на землю Старой Сербии и начали продвигаться к Адриатике, представители местной австрийской администрации встретили их с открытой враждебностью и подозрением. Они преднамеренно распространяли предвзятые сообщения о сербской армии, подстрекали местное албанское население к сопротивлению сербам и снабжали его стрелковым оружием. Австрийские власти активно поддерживали движение за независимую Албанию. 29 ноября на Всеалбанском национальном собрании в Валоне (алб. Влёра) была провозглашена независимость Албании. В тот же самый день сербы оккупировали порт Дураццо.

Сербское военное командование решило принять ответные меры и ограничило свободу передвижения австрийским консулам фон Тахи в Митровице и Оскара Прохаски в Призрене. Пресса в Вене и Будапеште использовала «дело консулов» для развязывания громкой антисербской кампании. Сербские власти обвинялись в якобы совершенных ими зверствах против местного населения на оккупированных территориях и в притеснениях австрийских консулов. Хотя австрийское правительство было прекрасно осведомлено о том, что консулам ничего не угрожает, оно не только не опровергло подобную дезинформацию, но начало распространять лживые сообщения о предпринятых насильственных действиях в отношении консулов. По свидетельству Чоровича, Вена приветствовала и преднамеренно использовала эти так называемые инциденты. Обвинения в противоправных действиях могли быть легко направлены против сербов; и, когда сербская армия вышла к морю, Австрия приняла решение вытеснить ее любой ценой с занятых ею территорий.

Дипломатическое и политическое наступление против Сербии сопровождалось интенсивными военными приготовлениями. Первоначальные военные инициативы Австро-Венгрии в начале войны были незначительными. Сосредоточение войск в Боснии и Герцеговине было всего лишь предупреждением Сербии и Черногории. Военные успехи союзников, и особенно сербское наступление в глубь Албании и отказ сербов удовлетворить требования Австро-Венгрии изменили, однако, ситуацию. К середине ноября на российской и сербской границе активизировались военные приготовления. На военную службу были призваны три группы резервистов из Кракова, Граца, Прессбурга, Кашау, Перемышля, Лемберга, Аграма и Темешвара. Корпуса на северной границе