Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Конференция по перемирию открылась 25 ноября в деревне Плайаа (Plaiaa) на озере Бююкчекмедже. Присутствовали делегации Болгарии, Сербии и Черногории. Страны представляли Данев, генерал Савов и генерал Фичев; от Турции были Назим-паша, военный министр; Решид-паша, министр сельского хозяйства и торговли; и полковник Али Рыза Бей. Панас и майор Франсис, который был прикомандирован к Генштабу болгарской армии, представляли Грецию в качестве «официальных наблюдателей».

Переговоры превратились в продолжительный «восточный торг», продолжавшийся целую неделю. В протоколе о перемирии, подписанном 3 декабря, не был упомянут ни один спорный вопрос; он лишь отражал бескомпромиссную позицию обеих сторон. Протокол требовал: 1) действующим армиям оставаться на своих позициях; 2) запрещается снабжать боеприпасами и восстанавливать осажденные крепости; 3) снабжение болгарской армии боеприпасами и ее пополнение осуществлять только по Черному морю и со стороны Адрианополя (это решение вступает в силу спустя 10 дней после подписания перемирия); 4) начать мирные переговоры в Лондоне 13 декабря.

Когда соглашение о перемирии было подписано, у союзников не оставалось никаких иллюзий о возможности навязать Турции свой собственный вариант урегулирования военного конфликта. В первый день начала переговоров о перемирии Бальхаусплац дала понять, что она не примет никакого соглашения, заключенного двумя воюющими сторонами без одобрения Европы. Мнение, что великие державы могут и должны принять участие в восстановлении мира в Юго-Восточной Европе, было высказано Пуанкаре 15 октября 1912 г., даже еще до того, как началась война. В условиях роста напряженности в отношениях между Австро-Венгрией и Сербией и дальнейшего ухудшения взаимоотношений России и Австро-Венгрии другие державы приняли предложение Пуанкаре как единственное эффективное средство для предотвращения войны в Европе. Им еще предстояло согласовать и решить, каким образом они смогут участвовать в мирном урегулировании.

18 ноября 1912 г. Кидерлен-Вехтер предложил Лондону и Парижу, чтобы великие державы заранее согласовали решение основных проблем. Он полагал, что к компетенции великих держав следует отнести вопросы, относящиеся к Албании, Адрианополю и Константинополю, горе Афон, островам в Средиземном море и касавшиеся исправления румыно-болгарской границы. В целом французское и британское правительства реагировали положительно. Но так как не было значительных расхождений между Россией и Болгарией в вопросах о Константинополе, Адрианополе и горе Афон, Грей был склонен думать, что не было необходимости их поднимать. Если, конечно, этого не сделает сама Россия. Во время дальнейшего обмена мнениями с Кэ-д’Орсе 22 ноября Грей предложил созвать конференцию делегатов великих держав, которые были бы представлены их послами, работавшими в Париже. Вследствие постоянных разногласий с Болгарией и невозможностью занять твердую и четкую позицию по сербо-австрийским спорам ответ российского Министерства иностранных дел на предложения Грея отражал царившую в Петербурге неопределенность и нерешительность в отношении дальнейших действий. 22 ноября Сазонов сказал Бьюкенену, что он «полностью согласен» с точкой зрения Грея. Россия не будет поднимать вопрос о Константинополе, он остается турецким. Три дня спустя он поддержал намерение провести конференцию послов в Париже и выделил вопросы Албании, сербского порта, островов, горы Афон в качестве главных проблем для обсуждения на конференции. Он также предложил «объявить нейтральными все албанские порты под международные гарантии. Таким образом, сербская торговля была бы поставлена в равные условия, имеющиеся в других странах. Сербии мог бы быть обеспечен доступ к портам с помощью международных железных дорог, в администрации которых она имела бы своих представителей с целью контроля тарифов».

Сазонову следовало бы понимать, что такое решение не встретит одобрения в Белграде, и трудно объяснить, почему он поставил свое предложение на первое место, не собираясь придерживаться его. Так, когда Грей принуждал его сделать официальное заявление, которое могло бы иметь тот же результат, Сазонов пошел на попятную. «М. Сазонов – это вечно колеблющийся меланхолик» – так прокомментировал этот случай Роберт (позднее лорд) Ванситтарт. «Вызывает разочарование тот факт, что теперь, как выясняется, он не склонен поддержать консультативную встречу послов в Париже и его собственное предложение о предоставлении нейтрального статуса албанским портам. Конечно, было ясно с самого начала, что это решение не удовлетворит сербские претензии; вероятно, что он понял это». Вскоре после этого Сазонов снова изменил свое мнение, принял идею конференции шести послов и обратился с просьбой к Пуанкаре сделать об этом официальное заявление. Французский премьер, однако, посоветовал ему пригласить Грея, чтобы тот взял инициативу в свои руки, так как было бы неудобно для него призвать к проведению конференции в собственной столице.

Теперь, когда он получил согласие Петербурга и Парижа, Грей попросил сэра У. Э. Гошена, британского посла, обратиться к ответственным лицам на Вильгельмштрассе. Грею было необходимо выяснить, «как немецкое правительство смотрит на предложение выслать инструкции шести послам в одну из столиц – он предполагал, что это может быть Париж, что было бы приемлемо для всех – для проведения совместных консультаций и дальнейшей передачи послами правительствам их стран предложений, состоящих из трех пунктов». Вопросы были следующими: 1) «Насколько союзники вправе менять карту Европы без всяких условий со стороны великих держав?»; 2) «По каким пунктам великие державы сохраняют за собой право высказывать свое мнение при заключении соглашения?»; 3) «Какое соглашение по каждому из этих пунктов гарантирует согласие и поддержку шести великих держав?» Гошену предстояло выяснить, разделяет ли Кидерлен-Вехтер мнение Грея, и если да, то попросить его разузнать, какова позиция австро-венгерского правительства. Но еще до этого британские газеты сообщили о предложениях Грея, и Форин Офис теперь мог ждать реакции Бальхаусплац.

Несмотря на то что Кидерлен-Вехтер в целом был готов принять это предложение, он предпочел Лондон в качестве места проведения конференции. Австро-Венгрия была твердо намерена добиться автономии Албании и сделала в связи с этим ряд заявлений в адрес Белграда, Афин и Цетине. Граф Берхтольд теперь сообщил Грею, что Австрия будет участвовать в конференции, но она предпочитает ограничить свое участие только обменом мнениями по вопросу «коммерческого выхода» Сербии к Адриатическому морю. Австрийский посол, как было сказано, «ни при каких обстоятельствах не будет участвовать в дискуссии по поводу приращения территории Сербии с выходом к Адриатике и предоставления ей порта». Грей полагал, что не существует какой-либо серьезной причины, оправдывающей такие ни к чему не обязывающие разговоры. Все же он напомнил австрийскому послу графу фон Менсдорфу, что «если некоторые державы были готовы принять повестку дня безоговорочно, а другие державы ставят условия – тем более если они делают это публично, – конференция может так и не начаться». В своем ответе граф Берхтольд подчеркнул, что он не хотел ограничивать круг тем для обсуждения во время встреч послов. Тем не