Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

В это же самое время конференция продолжала заниматься другими проблемами, связанными с мирным урегулированием. Во время второго заседания 18 октября послы обсуждали будущий статус островов в Эгейском море. Греция заявила о своих правах на все острова, и ни Франция с Британией, ни другие державы не возражали против этого. Хотя Россия была также готова в основном поддержать Грецию в этом вопросе, но четыре острова она исключила из общего списка – Имброс, Лемнос, Тенедос и Самотракия, которые контролировали вход в пролив Дарданеллы. В российском Министерстве иностранных дел предпочитали, чтобы они оставались под турецким контролем, но имели бы автономные общественные институты для защиты христианского населения. Когда Грей более тщательно исследовал проблему, он заявил, что такой механизм может возродить в будущем еще и критскую проблему. У Бенкендорфа не было соответствующих инструкций для ответа, и он обещал передать вопрос на рассмотрение в Петербург. В итоге, не приняв окончательного решения, конференция единодушно поддержала нейтральный статус островов.

Вскоре после этого Кэ-д’Орсе убедила «Певческий мост» в том, что нейтральный статус четырех островов, даже если они отойдут Греции, отвечает российским намерениям избежать возможности блокады выхода из проливов. 21 декабря Сазонов информировал Бенкендорфа, что Россия уступает четыре острова Греции, при условии что у них будет нейтральный статус, что все укрепления на островах будут срыты и что Греция обещает не укреплять их снова и не будет пытаться овладеть этими островами или каким-то образом использовать их. В свою очередь, Россия ожидала от греческого правительства, что оно уступит суверенитет над Святой горой Афон.

Во время первых трех заседаний конференция смогла достичь «максимум соглашений, что стало возможным благодаря инструкциям, полученным послами, и имевшейся у них информации». Для того чтобы дать правительствам время «переварить» уже принятые решения, а послам – получить новые инструкции, заседания конференции были отложены до 3 января 1913 г. Была высказана надежда, что в течение перерыва прямые контакты между Австро-Венгрией, Россией и Балканскими союзными государствами помогут урегулировать все острые противоречия, возникшие в ходе обсуждения вопроса о границах Албании.

Не важно, какие неформальные контакты имели место во время перерыва конференции, но они не очень-то помогли решению проблемы. Ни Черногория, ни Сербия (и, соответственно, Россия, хотя бы на время) не собирались уступать и вновь капитулировать. Несмотря на серьезные предупреждения из Вены, король Никола заявлял, что он не поддастся давлению и будет бороться против всех попыток не дать Черногории овладеть Скутари. Его делегаты на мирной конференции имели твердые инструкции не подписывать мирный договор, если в нем не упомянут Скутари. Конечно, Вена в лице графа Менсдорфа на втором заседании конференции обещала, что она пойдет на большие уступки Черногории, если та передаст Скутари Албании. Хотя Менсдорф не уточнил, какие это были уступки, было вполне понятно, что Вена не собиралась передавать порт Спицца или какой-либо иной порт на своей собственной территории. В этом отношении предложение Менсдорфа представляло собой еще одну попытку Австро-Венгрии посеять рознь среди союзников, на сей раз столкнуть лбами Сербию и Черногорию.

Россия прекрасно это понимала, и потому Сазонов отказался от предложения и признал «неприемлемой» любую последующую попытку задобрить Черногорию в ущерб Сербии. Стремлению России поддержать Черногорию препятствовал, однако, тот факт, что защитники Скутари турки, хотя и находившиеся в осаде длительное время, все еще удерживали позиции и не собирались капитулировать. В письме к Гирсу от 24 декабря Сазонов подчеркивал, что в настоящий момент российское правительство больше обеспокоено не попыткой Австрии аннексировать Скутари у Черногории, а тем, удастся ли черногорцам захватить крепость.

В отличие от Черногории Сербия захватила и удерживала города Призрен, Печ, Джакова, Охрид и некоторые другие населенные пункты, которые Вена намеревалась включить в состав Албании. Более того, большинство из них были древними славянскими городами, расположенными на территории, заселенной преимущественно сербами и македонцами. И было бы чрезвычайно рискованно и позорно для России настаивать на возвращении албанского контроля над славянским населением, освобожденным сербской армией.

22 декабря Гартвиг передал в Петербург сербский проект о границах Албании. Согласно проекту пограничная линия на севере проходила к югу от реки Дрин; на востоке – к западу от реки Черный Дрин до некой точки западнее Капра; от этого места линия шла севернее Гирокастры к заливу Валона на юге. К Черногории отходили Скутари, Сан-Джованни-ди-Медуа и Лежа; Дечани, Джакова, Призрен, Дибра и Охрид – к Сербии; Янина, Корча, Гирокастра и остров Корфу – к Греции. Белград обратился к российскому правительству с просьбой представить этот проект на конференцию послов. Еще одна капитуляция перед требованиями Австрии, предупредил Пашич, будет угрожать внутренней стабильности Сербии и монархии и приведет к разрыву отношений между Россией и Сербией.

Сербский проект не сильно отличался от предыдущего российского, который был передан Бенкендорфу 9 декабря 1912 г. Оставалось только ждать, сумеет ли Сазонов убедить остальные державы принять сербо-российские предложения. Хотя Великобритания в меньшей степени, чем Франция, была обеспокоена тем, кто будет владеть Скутари и другими спорными городами, обе страны были готовы пойти навстречу Сазонову, чтобы избежать ухудшения отношений с Россией. Ранее Грей, выступая на конференции, сообщил послам Тройственного союза, что, поспособствовав продвижению соглашения по вопросу о сербском доступе к Адриатическому морю, ему придется поддержать Россию по вопросу о Скутари и других городах. Он попросил Лихновского и Империали поступить так же и использовать свое влияние на Австро-Венгрию, чтобы разрешить конфликт.

Вести переговоры с Австро-Венгрией, однако, оказалось совсем нелегким делом. Предполагаемые прямые контакты между Петербургом и Веной во время образовавшегося перерыва в работе конференции так и не состоялись. Австро-Венгрия была занята военными приготовлениями, а российское правительство не считало возможным начинать переговоры, когда австрийцы размещают войска на российской и сербской границах. Сазонов указал на неуместность таких мер во время работы конференции, но Вена заявила, что они оправданы, пока продолжают существовать расхождения во мнениях между послами. Как сказал Берхтольд, они необходимы, чтобы быть уверенными в том, что решения конференции будут претворены в жизнь. Вена полагала, что она-то знает подлинные намерения Белграда. Официальные заявления Пашича в Вене и Лондоне, что Сербия будет уважать волю Европы и сербские войска будут выведены из Албании сразу, как только будет заключен мир, равно как и обращения царя, короля Георга V и М. Пуанкаре, не произвели никакого эффекта на правительство в Вене. В итоге, когда конференция собралась снова в январе 1913 г., Россия и Австро-Венгрия продолжали находиться в политическом тупике. Николсон, описывая реальное положение дел, представлял события следующим образом: «Граф Берхтольд