Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

южных границах. Преувеличенные и, несомненно, лживые сообщения о консульском деле настраивали общественное мнение против Сербии. Влиятельные круги в Вене призывали к войне. «Здесь, во всех классах общества, – писал Картрайт 4 декабря, – особенно в промышленных и финансовых кругах ширится мнение, что было бы лучше предпринять немедленно меры против Сербии и положить конец мучительной неопределенности». Официальное издание «Гросс Остеррайх» заявило, что «война против Сербии неизбежна». Берхтольд, Чернин, Сапари и другие официальные лица Бальхаусплаца, а также такие австрийские интеллектуалы, как Г. Фридъюнг и А. Ф. Пржибрам, которые были близки к ним, разделяли эту точку зрения.

В конце первой недели декабря Белград получил проверенные сообщения, что австро-венгерское правительство намерено послать ультиматум Белграду. Сазонов не видел необходимости в таком шаге, потому что великие державы уже согласились рассмотреть этот вопрос на Лондонской конференции, которая должна была вскоре начаться. Берхтольд на это возразил, что общественность Австро-Венгрии требует предварительных гарантий Сербии относительно ее будущей политики. Державы Тройственной Антанты, к которым Пашич обратился за советом, потребовали от Белграда сообщить более подробно, когда был принят ультиматум и был ли он послан сербам. Вначале Сазонов посоветовал Белграду ответить, что Сербия решила передать вопрос на рассмотрение держав Антанты. Но затем он принял сторону Парижа и Лондона, которые, с целью избежать раскола в своих рядах, предпочли, чтобы данный сербский вопрос рассмотрели все великие державы.

В условиях, когда, с одной стороны, Россия бросила Сербию и начала оказывать на нее давление, а с другой стороны, Австро-Венгрия угрожала ей войной, у Сербии не оставалось иного выхода, как уступить. Уже в конце ноября Пашич написал в Петербург, что сербы «не желают в одиночестве рассматривать вопрос о нашем выходе к морю, а его решение оставлено за великими державами, когда закончится война и будет заключено мирное соглашение. Мы не выступаем против создания автономной Албании, если Европа пришла к согласию относительно этого пункта. Но мы полагаем, что образование автономной Албании не приведет к миру, который необходим как союзным государствам Балкан, так и всей Европе. Наше желание – иметь выход к морю и порт на нашей собственной территории, но мы предоставляем великим державам право рассмотреть этот вопрос после того, как они решат все остальные вопросы, которые возникнут после заключения мира».

Лидеры всех политических партий в Белграде согласились с мнением Пашича и правительства, что война с Австро-Венгрией не стоит на повестке дня и что если будет необходимо, то Сербия уступит. Однако на данный момент решение о капитуляции не было доведено до сведения общественности. Все еще существовала надежда, что положение можно было спасти до того, как вопрос будет передан для решения великим державам. Более того, сербы предпочли дожидаться открытия конференции послов в Лондоне. Чорович так объяснил это: «Казалось более достойным для Сербии преклониться перед волей Европы, чем перед волей одной Австро-Венгрии».

Глава 4. Мирные переговоры

Балканские государства, заключившие между собой союз, предпочитали подписать мирное соглашение непосредственно с Турцией без посредничества великих держав. В соответствии с этим, после официального турецкого предложения о заключении перемирия, Гешов немедленно проинформировал представителей великих держав в Софии, что их посредничество больше не обязательно.

Сомнительно, однако, чтобы Гешов и представители стран-союзниц действительно верили в то, что Европа позволит им продиктовать Турции окончательное решение восточного вопроса, история которого насчитывала не одно столетие. Великая победа Балканских стран могла привести к полной перекройке административной карты Юго-Восточной Европы. Державы Тройственного союза, и Австро-Венгрия в частности, не были готовы сидеть сложа руки, в то время как союзники покушались на те территории, которые, как они считали, относились к их сфере влияния.

В любом случае, даже если союзники были готовы прийти к обоюдному соглашению, что было само по себе очень трудной задачей, оно могло быть неприемлемо для Австро-Венгрии. Нерешенные проблемы между Австро-Венгрией, с одной стороны, и Сербией и Черногорией, с другой, достигли критической стадии. Существовала реальная угроза, что Вена может прибегнуть к военной силе. Таким образом, впервые после Боснийского кризиса Европа оказалась перед лицом австрийско-российской или, точнее, всеобщей европейской конфронтации.

Угроза превратила чисто Балканскую войну (если она и была таковой) в европейский кризис, который мог быть разрешен мирным путем только через совместные усилия всех великих держав. Как уже было сказано, с самого начала кризиса великие державы пытались действовать в унисон. Сначала они выступали за сохранение статус-кво. Затем наступил черед российской концепции об отсутствии заинтересованности у великих держав, которая была отвергнута Веной и ее союзниками. И наконец, поступили в разное время предложения о посредничестве от Парижа, Берлина и в итоге от Лондона.

Призывая к посредничеству, они заранее разделили все предназначенные для обсуждения темы на две группы – те, которые представляли интерес только для Балканских стран, и собственно европейские проблемы. То есть, если выразиться более точно, имелись в виду вопросы, затрагивавшие интересы некоторых великих держав. Вопросы первой группы предстояло решать непосредственно представителям Балканских государств – союзников и Турции. Великим державам, разделенным на два враждебных лагеря, предстояло заняться вопросами второй группы.

I

Провал попытки взять штурмом укрепления Чаталджи не оставил Софии иного выбора, кроме как принять предложение Турции начать переговоры о перемирии. Примеру Софии последовали Белград и Цетине, и они доверили болгарским делегатам действовать от их имени. Греки отказались их поддержать, настаивая на том, что переговоры о перемирии должны начаться только после падения Янины, крупной турецкой крепости в Эпире.

Настоящая причина несогласия Греции была, однако, более серьезной. Совсем незадолго до того, как начались переговоры, греческое правительство потребовало от Болгарии согласия на раздел Македонии. Их мнение по этой проблеме нисколько не изменилось с тех пор, как они подписали союзный договор. Несомненно, можно было с уверенностью констатировать, что София заняла более неуступчивую позицию теперь, когда греки захватили Салоники. Хотя Гешов попытался доказать, что не пришло еще время для такого соглашения и переговоры могут затянуться надолго, было бы более естественным предположить, что шансов хоть о чем-то договориться практически не было. Поэтому болгарское правительство решило не обращать внимания на возражения греков и начало переговоры без их участия.

20 ноября 1912 г. Гешов представил Порте условия перемирия, сделав это через посольство России в Константинополе. Требования союзников были следующими: 1) капитуляция Адрианополя, Чаталджи, Янины, Дибры и Скутари; 2) отвод войск со всего полуострова к западу от линии Чаталджи, которая должна стать демаркационной линией, разделяющей две армии; 3) снятие блокады с болгарских портов. Вначале Турция отвергла эти требования, но, естественно, вследствие энергичного российского давления, она