Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Любая из этих столиц была приемлема для российского Министерства иностранных дел, но и российское, и британское правительства «опасались, что для французского премьера может стать горьким разочарованием, если встречи послов не пройдут в Париже, ведь он так стремился председательствовать на международной конференции». Чтобы успокоить чувства Пуанкаре, если Лондон станет местом проведения конференции, Грей предложил Берлину и Вене довести до сведения Кэ-д’Орсе, что, если конференция состоится, они будут согласны провести ее в Париже.

Инструкции, направленные правительствами своим послам в Лондон, предвосхищали ход будущих обсуждений. Сазонов назвал две наиболее важные проблемы для обсуждения – доступ Сербии к Адриатическому морю и статус Албании. Основная цель России, писал Сазонов, это политическое и экономическое освобождение Сербии. Албания должна стать автономной провинцией под управлением султана. Турция получит право держать там ограниченное количество войск. Чтобы удостовериться, что создание Албании не угрожает интересам Сербии, Сазонов посоветовал Бенкендорфу всегда помнить и руководствоваться тремя принципами. Во-первых, было необходимо предотвратить, чтобы Албания со своим побережьем оказалась в сфере влияния заинтересованных в этом держав, прежде всего Австро-Венгрии. Во-вторых, требовалось признать за Сербией право на свободное железнодорожное сообщение с морскими портами через албанскую территорию. Полная свобода передвижения касалась поставки изделий военного назначения как в Сербию, так и из нее. Сазонов поручил Бенкендорфу и Извольскому ознакомить Уайтхолл и Кэ-д’Орсе с позицией России и заранее добиться их одобрения и поддержки.

Позиции британского и французского правительств во многом совпадали, и, по крайней мере, были близки российской. Пуанкаре подчеркнул значимую роль Балканского союза для будущего Европы, а также заявил, что Австро-Венгрии нельзя позволить извлечь коммерческую и любые иные выгоды из мирного урегулирования. Как и ожидалось, позиция Вены была диаметрально противоположной. Австро-Венгрия рассматривала Албанию не только как будущую сферу своего влияния, но также как удобный политический инструмент для борьбы со странами Балканского союза. Менсдорфу было поручено полностью свести на нет все территориальные приобретения союзников в западной части полуострова посредством учреждения нового государства Великая Албания. Высказываясь по поводу сербского выхода к морю, Берхтольд всего лишь повторил свое прежнее всем известное мнение. Берлин и Рим поддержали позицию своего союзника; их послы в Лондоне князь Лихновский и маркиз Империали получили инструкции действовать совместно с Менсдорфом и поддерживать план Австро-Венгрии.

Итак, еще до того, как начались обсуждения, было уже понятно, что от послов участников конференции невозможно будет ожидать единого мнения и что они будут представлять не столько свои страны, сколько два мощных европейских блока. Графу Бенкендорфу, представителю Тройственной Антанты, предстояло отстаивать интересы Балканских стран с помощью Камбона и Грея. Граф Менсдорф, при поддержке Лихновского и Империали, будет выступать за Великую Албанию – дело Тройственного союза.

II

Конференция послов, или «Собрание послов шести великих держав, подписавших Берлинский трактат» была торжественно открыта в помещении Форин Офис на Уайтхолле 17 декабря 1912 г. Эдвард Грей был избран председателем, и на протяжении всей конференции, которая продолжалась до августа, исполнял роль «честного брокера» между двумя группировками. Атмосфера на конференции была в высшей степени неформальной. Встречи послов проходили нерегулярно, «когда того требовали обстоятельства». Что в действительности означало – только когда они получали необходимые инструкции и были готовы обсуждать конкретные вопросы. Содержание переговоров хранилось в тайне. Официальные «коммюнике» для прессы появлялись, только когда это бывало «сочтено уместным».

Во время открытия конференции послы согласились рассмотреть первым делом албанский вопрос. Граф Менсдорф предложил создать Албанское государство, которое получит автономию и будет «жизнеспособным», то есть будет достаточно большим, чтобы поддерживать свое независимое существование. Для того чтобы не позволить Австро-Венгрии превратить его исключительно в свою сферу влияния в будущем, граф Бенкендорф предложил, чтобы Албания оставалась под суверенитетом султана. Гарантировать ей автономию будут обязаны шесть великих держав.

Самой сложной задачей для конференции было провести границы Албании, так как те, которые были в планах Австро-Венгрии, явно противоречили официально заявленным территориальным притязаниям Сербии, Греции и Черногории. Сербское правительство уже конфиденциально заявило, что оно будет выполнять решение конференции; на деле это означало, что Сербия отказывается от своего требования выхода к Адриатическому морю. Однако это было обязанностью послов – рассматривать данный вопрос и решать задачу демаркации границ Албании между тремя государствами-союзниками.

С целью умиротворить Австро-Венгрию и, возможно, надеясь таким образом подготовить почву для достижения в будущем компромиссных соглашений, благоприятных для балканских союзников, Бенкендорф закрыл вопрос о сербском территориальном выходе к морю во время первого заседания конференции. Вместо этого он предложил наметить общую границу между Албанией и Черногорией на севере. В то же время послы решили, опять же по инициативе Бенкендорфа, гарантировать Сербии торговый выход в свободный и нейтральный албанский порт, к которому подходит международная железнодорожная магистраль и который находится под защитой частей международной жандармерии под европейским контролем. На третьем заседании, 20 декабря Бенкендорф также предложил предоставить Белграду право выбрать конкретную магистраль и ее конечный пункт и роль Сербии в международном контроле железной дороги и порта. Поскольку только Россия и Австро-Венгрия имели прямую заинтересованность в этом вопросе, то им и предстояло его решать.

В тот же день Грей передал резолюцию конференции прессе и в Белград. С. Груич, сербский поверенный в делах в Лондоне, в свою очередь, вручил Грею памятную записку, в которой говорилось о том, что Сербия намерена придерживаться решений великих держав. Российское и сербское правительства капитулировали; Австро-Венгрия одержала внушительную победу.

Пресса и общество, как в России, так и в Сербии, были возмущены и разочарованы, и реакция была довольно резкой и бурной. Все осудили решение конференции и политику императорского правительства; капитуляцию России рассматривали чуть ли не как еще один «дипломатический Мукден». Как писало «Новое время» в пафосной статье, озаглавленной «Австрийский триумф», Россия испытала еще большее унижение, чем в 1909 г. «Если за этим последуют другие уступки Австрии за счет балканских славян, – предупреждал Бьюкенен, – правительство окажется в сложном положении».

Нет никакого сомнения, что Петербург и Белград в ответ на явную и быструю капитуляцию рассчитывали встретить большее понимание у Вены. Поэтому они, вероятно, были шокированы и разочарованы, когда 20 декабря граф Менсдорф передал карту Албании. Территория ее оказалась гораздо большей по площади, чем намечалось ранее, что нарушало прежние договоренности. Албании передавались Скутари, Печ, Джакова и Дечани на севере, Янина – на юге, Призрен, Дибра и Охрид – на востоке. Это предложение, которое граф Бенкендорф отверг категорически, также удивило всех остальных