Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Менсдорф, Лихновский и Империали полагали, что подобная демонстрация силы преждевременна и в ней нет необходимости. После продолжительной паузы, вызванной расхождениями во мнениях относительно характера и текста коллективного демарша, 17 января он был наконец представлен. Великие державы обратили внимание турецкого правительства на тяжелые последствия, которые последуют для империи, если переговоры сорвутся и военные действия возобновятся. Турция не сможет рассчитывать на их помощь в защите ее столицы и азиатских провинций. Соответственно, великие державы посоветовали туркам расстаться с Адрианополем, передать им для решения вопрос о будущем островов в Эгейском море и положиться на них в деле обеспечения безопасности Константинополя и защиты интересов мусульман в Адрианополе.

22 января великий визирь созвал диван, совет главных религиозных, гражданских и военных высокопоставленных лиц, для рассмотрения предложения и подготовки ответа. Правительство призвало дать согласие на требования держав, и диван, всего лишь при одном голосе против, высказался в пользу заключения мира. Для комитета «Единение и прогресс», влияние и престиж которого росли с каждым унизительным поражением Турции от рук союзных держав, это решение стало равносильно предательству. На следующий день отряд младотурок под командованием Энвер-бея и Талаат-бея ворвались в здание Порты, где проходило заседание кабинета министров. Они убили Назым-пашу, военного министра, и с согласия султана отстранили от власти Камиль-пашу. После шести месяцев политической анархии к власти вернулся комитет «Единение и прогресс», а великим визирем стал Махмуд Шевкет-паша.

Успешный государственный переворот в Константинополе усилил позиции тех гражданских и военных лидеров, которые выступали за возобновление войны. Болгары, в частности царь Фердинанд, генерал Савов и Данев, были настроены наиболее воинственно по этому вопросу, хотя они прекрасно понимали, что, если война продолжится, Болгарии придется нести на себе ее основную тяжесть. Они оказывали давление на Гешова и более умеренных его коллег, чтобы они отказались от советов России и других дружественных держав и, воспользовавшись этим «наиболее удобным моментом», как сформулировал это Данев, отвергли перемирие и начали военные действия.

Премьер Гешов старался возражать, указывая на то, что Болгария, как и ее союзники, должны придерживаться обещания, данного великим державам. Подобно Сазонову, он утверждал, что переворот в Константинополе не изменил существующее положение, так как, каков бы ни был состав правительства, туркам придется ответить на ноту великих держав. Он также предупредил Данева, что у Болгарии нет права самостоятельно отвергать перемирие без консультаций со своими союзниками. Однако Данев уже добился поддержки других делегатов. Представители Греции и Черногории быстро дали свое согласие, но сербы еще колебались некоторое время. Они мало что получали от возобновления боевых действий и потому были более заинтересованы произвести впечатление на великие державы, которые решали вопрос о западной границе Сербии, своими мирными намерениями. Когда Данев обратился к ним, то они вначале ответили, что они еще не получили инструкций. Но 27 января сербы поддержали ноту об окончании мирных переговоров, которая была вручена 29 января турецкой делегации. На следующий день союзники объявили, что вечером соглашение о перемирии будет денонсировано и военные действия должны будут начаться четыре дня спустя 3 февраля в 7 часов пополудни.

30 января Порта наконец ответила на коллективную ноту великих держав. Вежливо, но решительно турецкое правительство отвергло все рекомендации. Оно отказалось уступить часть Адрианополя на левом берегу реки, где находились мечети, могилы султанов и другие религиозные и исторические памятные места, оставить острова в Эгейском море, которые обеспечивали защиту столицы и Малой Азии. Другими словами, новая националистически ориентированная администрация в Константинополе была не готова вручить судьбу Анатолии и всех тех районов, что еще оставались от Румелии, в руки христианской Европы. Вместо этого она решилась принять вызов союзных держав и снова начать воевать. Вечером того же дня генерал Савов поставил в известность турецкого главнокомандующего, что перемирие закончилось и что военные действия возобновятся через четыре дня.

Во время перемирия турки улучшили свое положение только частично. Они восстановили укрепления Чаталджи и воссоздали совершенно новую армию на полуострове Галлиполи. Несмотря на то что турецкая армия все еще удерживала Адрианополь на востоке, Скутари и Янину на западе, эти укрепленные цитадели находились в осаде и изоляции.

Болгарский план войны предусматривал оборонительные действия на Чаталджинском направлении и наступление на Адрианополь. При поддержке двух сербских дивизий болгары намеревались 23 февраля взять штурмом Адрианополь, но вследствие неблагоприятных погодных условий и почти каждодневных снежных буранов, приведших к большим потерям в живой силе союзников, штурм переносили со дня на день. Однако в середине марта полученные болгарским командованием разведданные свидетельствовали, что оборонявшиеся части были сильно деморализованы и были готовы капитулировать в результате голода и распространения эпидемии тифа. И 24 марта генерал Савов отдал приказ генералам Иванову и Вазову атаковать передовые турецкие позиции. К вечеру следующего дня они вышли на основную линию обороны противника, и 27 марта Адрианополь капитулировал.

Судя по имеющимся болгарским источникам, не совсем ясно, рассматривал ли царь Фердинанд возможность еще одной попытки атаковать оборонительные линии Чаталджи. Во всяком случае, Россия была категорически против подобных действий, в основном по этой причине осудила возобновление войны и раскритиковала болгарское правительство за эту инициативу. «Мы удивлены поведением болгарского правительства, – писал Сазонов Неклюдову 31 января. – Возобновление военных действий, по нашему мнению, грозит Болгарии новыми, возможно значительными, жертвами и в то же время не гарантирует им [болгарам] каких-либо новых приобретений». 2 апреля, после падения Адрианополя он предупреждал Софию: «Дальнейшее приращение территории Болгарии и стремление получить выход к Мраморному морю встретит решительное неприятие с нашей стороны. Мы не можем оставить свободу прохода судов через проливы на милость Болгарии». Он был против того, чтобы «стратегические интересы» его страны зависели от причуд какого-либо кабинета, оказавшегося случайно у кормила власти в Софии.

Стремясь окончательно продемонстрировать решимость России, Сазонов также попросил Британию и Францию поддержать ее коллективное представление в адрес Софии. Если эта попытка закончится ничем, российский военно-морской флот будет направлен к проливам для защиты Константинополя. В итоге события развивались таким образом, что России не пришлось прибегнуть к силе против одной из союзных стран Балкан. Если царь Фердинанд и рассматривал возможность продвижения своих войск к Константинополю, он все же изменил свое мнение. Падение Адрианополя означало практически окончание войны для Болгарии.

Армия Черногории, при поддержке сначала двух, а затем, после неудачной атаки 7 февраля, трех сербских дивизий, продолжала наступать на Скутари. На протяжении всего марта и большей части апреля интенсивность атак только нарастала, и 23 апреля голодавшие и потерявшие боевой дух защитники города капитулировали.

Задача греческих войск, осаждавших Янину, была значительно