Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

более легкой. С возобновлением боевых действий они были усилены тремя дивизиями, которые были переброшены из Македонии; и вновь сформированная армия Эпира численностью 70 000 человек внезапно пошла на штурм крепости 4 марта. Уже на следующий день Янина была под контролем греков.

Сербы не проводили крупных военных операций во время второго этапа войны с Турцией. Их участие было ограничено двумя пехотными дивизиями, помогавшим болгарам при взятии Адрианополя, и двумя пехотными и одной артиллерийской дивизиями, участвовавшими в осаде Скутари. Все внимание сербского правительства было сосредоточено на конференции послов и возобновившихся переговорах об албанской границе.

IV

Стороны, наиболее вовлеченные в переговоры о границе Албании, занимали следующие позиции в конце 1913 г. Король Никола заявлял, что Черногория не собирается уступать Скутари. Пашич настаивал на том, что ни военное командование, ни сербский народ не согласятся с включением в состав нового государства Албания таких городов, как Печ, Джакова, Призрен и Дибра, и ничто не заставит сербские войска оставить их. Россия, как утверждал Бьюкенен, зашла слишком далеко на пути уступок, и, соответственно, пострадал ее престиж. Она не была готова оказать давление на Черногорию и Сербию. Сильные позиции Австро-Венгрии были отчасти ослаблены, частично из-за того, что даже ее союзники Германия и Италия пришли к заключению, что вопрос не стоит того, чтобы доводить дело до большого кризиса, не говоря уже о войне. Они попытались убедить Вену пойти на некоторые изменения в первоначальном варианте границы. Однако более важным было то, что возобновление войны предоставило Австро-Венгрии убедительные аргументы в пользу более гибкого подхода. Так, если бы войска Сербии и Черногории захватили Скутари и поставили Европу перед свершившимся фактом, она потеряла бы почву под ногами. Поэтому было бы оправданным решением для Бальхаусплац занять более примирительную позицию по отдельным пунктам на линии границы, чтобы добиться одобрения Россией решения, что Скутари останется в составе Албании, независимо от того, займет его Черногория или нет.

В самом начале февраля правительство в Вене предприняло ряд шагов, чтобы добиться смягчения позиции России. Император Франц Иосиф отправил телеграмму князю Готфриду цу Гогенлоэ-Шиллингсфюрсту, бывшему военному атташе, имевшему хорошую репутацию в Петербурге, в которой речь шла о специальной миссии в России. 4 февраля его принял царь, которому он передал личное дружеское письмо императора. Во второй половине месяца сам граф Берхтольд взял на себя инициативу и предложил России провести взаимное сокращение войск по обеим сторонам галицийской границы. Однако австрийцы явно не торопились идти на уступки в отношении албанской границы. Вена пошла на частичный компромисс только в результате, можно без преувеличения сказать, настоящего «восточного торга».

6 февраля Лихновский предложил свой компромиссный список, согласно которому Хоти и Груда оставались в составе Черногории; Плава, Гусине, Печ и Дечани – в составе Сербии; Джакова, Дибра и Скутари отходили Албании. Граф Берхтольд немедленно отреагировал на него, заявив, что от Австро-Венгрии требуют максимальных уступок. Что касается России, Сазонов предложил вспомнить о договоренности обменять Скутари на Джакову. Но он нисколько не был согласен уступить Скутари Албании и одновременно отторгнуть от Сербии Джакову и Дибру. Отказываясь пойти на так называемый компромисс, граф Бенкендорф впервые полностью вынес вопрос о Скутари за скобки и потребовал передать Дибру и Джакову Сербии, а все озеро Скутари, гору Табораш и равнину Лумы – Черногории. Это не удовлетворило графа Берхтольда, но, в случае если оставшаяся часть разграничительной линии Австро-Венгрии была бы согласована, он предложил бы принести Дибру в качестве «самой последней жертвы». Будущее Дибры и Джаковы оказалось в центре всех дискуссий.

Сербская монархия и правительство страны рискнули потерей своей репутации ради приобретения двух городов. Пашич не хотел отступать и поклялся, что он ни при каких условиях не выведет из этих городов сербские войска. После интервью с премьером Пэджет писал 18 февраля, что «Сербия не могла и никогда не сможет уступить Джаковы и Дибры. Даже если бы он сам лично был готов на это пойти, ему не позволило бы сделать это ни общество, ни армия. Прибегни Австрия к силе, Сербия стала бы сопротивляться. И если бы помощь из России так и не пришла и сербы в результате этого потерпели бы поражение, они могли бы извлечь максимальную выгоду из хорошей сделки и приняли бы сторону Австрии в будущем».

В написанном им самим дипломатическом послании, отправленном в Петербург, Пашич с горечью признавался, что «Сербия была вынуждена отступить с побережья по настоянию Австрии и оказалась вновь „запертой“ со всех сторон. На ее границе созидают Албанию с помощью платных агентов, сколачивают банды комитов и поставляют им оружие с целью противостоять Сербии. Скутари был отобран у Черногории, которая сражалась за него последние две сотни лет, и все это ради создания Великой Албании. Отбирают и святые места Старой Сербии, чтобы передать их тем, кто опустошал их во время набегов в прошлом. Положение Джаковицы еще неопределенно. Новый импульс получает иностранная агитация, народ Сербии испытывает отчаяние… К болгарам и грекам не относятся столь безжалостно. Балканскому союзу нанесен удар в самое сердце!».

В этот момент России не оставалось иного выхода, как только твердо стать на сторону Сербии. 20 февраля 1913 г. Сазонов уполномочил Бенкендорфа сделать сообщение на следующем заседании конференции, что по разным причинам, многие из которых имели церковный характер, Россия не согласна с исключением Джаковы и Дибры из состава Сербии. Она может отдать Табораш, Луму и Радомир, но не более того.

Отказ России снова пойти на капитуляцию и, что еще более важно, появление у Скутари сербских частей, пришедших на помощь Черногории, заставили Вену пойти на компромисс. Поэтому 5 марта граф Менсдорф на встрече с послами предложил, чтобы великие державы обратились к Белграду и Цетине с призывом снять осаду Скутари и вывести все войска союзников из Албании. В таком случае, как он заявил, Австро-Венгрия даст согласие передать вопрос о Джакове на рассмотрение международной комиссии. Грей немедленно воспользовался этой возможностью и посоветовал Сазонову «дать ясно понять, что, если вопрос о Джакове будет решен, он вместе с другими державами не позволит Черногории овладеть Скутари и будет способствовать выводу всех сербских войск с территорий, передаваемых Албании». 12 марта Сазонов вручил Бьюкенену письменный ответ, в котором говорилось: «Императорское министерство готово рассмотреть вопрос о дипломатическом давлении на Цетине и Белград относительно Скутари в тесной связи с вопросом о Джакове. Более того, если Австрия даст согласие на исключение Джаковы из состава Албании, императорское правительство, в свою очередь, даст инструкции своим представителям в вышеупомянутых