Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

В итоге, когда они начали рассматривать проект Грея, они так и не смогли прийти к консенсусу. Болгары в целом были удовлетворены проектом. Они попросили внести лишь несколько незначительных изменений по линии Энос – Медиа, и, когда Сазонов сказал, что это возможно, София сообщила Грею, что Болгария готова подписать предварительный договор о мире. Изменения, предложенные Сербией и Грецией, были более спорными, и они касались тех вопросов, которые великие державы передали на рассмотрение конференции послов. Например, Сербия потребовала включения в проект твердых гарантий для свободного порта на Адриатике и ведущей к нему железной дороги, а также свободного от таможенных тарифов и иных пошлин импорта и экспорта всякого рода товаров. Греки настаивали на включении положения, предусматривавшего всеобщую амнистию и гарантии свободного прохода их судов через проливы.

Для того чтобы избежать задержек в подписании предварительного мирного договора, Россия призвала всех союзников внести имевшиеся у них требования в протоколы заседаний конференции послов. Однако они отказались это сделать, потому что они опасались, что из этого ничего не выйдет. Вместо этого они приняли предложение Греции давать поручения делегатам на мирную конференцию поднимать вопросы с послами или с турецкими представителями, знакомыми с проектом Грея, и настаивать на том, чтобы все возражения и дополнительные требования союзников были включены в проект, по крайней мере в виде дополнения.

В любом случае, когда правительства Балканских стран 14 мая официально объявили, что они готовы начать мирные переговоры, неожиданно их постигло сильнейшее разочарование. Европа, как оказалось, больше не была заинтересована в любых мирных переговорах. Державы обратились с просьбой к государствам-союзникам подписать предварительный договор о мире, но выяснилось, что только болгарские делегаты имели полномочия на это. Их греческие и сербские коллеги отказались поставить свои подписи. Они заявили, что не подпишут документ до тех пор, пока их не проинформируют о решениях, принятых в отношении островов, границ Албании, и решениях Парижской конференции. Последняя должна была принять окончательное финансовое соглашение. 21 мая Новакович встретился с Греем и от имени сербской, греческой и черногорской делегаций попросил, чтобы эти вопросы были включены в проект договора. Грей отказал ему в этом и в своем письменном ответе пояснил, что конференция послов не позволит внести никакие изменения в текст, и настаивал, что его нужно подписать в таком виде, как он есть. Вслед за этим глава сербской делегации пригрозил покинуть зал заседаний, если изменения не будут внесены.

Тем временем в Софии Гешов оказался под перекрестным огнем критики: союзников, с одной стороны, и двора и генералитета – с другой. В то время как первые затягивали подписание мирного договора, последние оказывали давление на правительство, чтобы заключить его немедленно и, если необходимо, подписать сепаратный мир с Турцией. Гешов хотел воспрепятствовать такому явному нарушению договоров, но с каждым разом ему все труднее становилось сопротивляться. Пока державы не заставили подписать предварительный договор о мире, он написал в Петербург, что у болгарского правительства нет иного выбора, кроме как порвать со своими союзниками.

Несмотря на то что Россия также была заинтересована в скором окончании войны и восстановлении мира на Балканах, ее Министерство иностранных дел отказалось поддержать инициативу, которая угрожала самому существованию Балканской системы союзов. Сазонов обещал работать над вопросом скорейшего достижения мира, но он предупреждал Софию: «Если болгары продемонстрируют необоснованную спешку и заключат мир, не ожидая решения союзников, то им придется взять на себя ответственность за крушение Балканского союза, после чего они не смогут рассчитывать на то, что Сербия будет соблюдать с ними договор о союзе».

В ответ Гешов послал Бобчеву в Петербург копию телеграммы из Лондона; в ней М. Маджаров доказывал, что, принимая во внимание, что существующий греко-сербский союз направлен против Болгарии, София должна заключить мир с Турцией. Если Сазонов хочет, чтобы союз мог существовать и дальше, продолжал Маджаров, ему следует более эффективно использовать свое влияние. Наконец, Гешов поручил Бобчеву встретиться с Сазоновым и категорическим образом заявить ему, что, если союзники откажутся подписывать, Болгария «будет вынуждена назначить им крайний срок, в который они должны будут поставить свою подпись».

В этот критический момент Грей, с нетерпением следивший за всеми этими бесконечными спорами, решительно вмешался. Фактически он спас Гешова, не дав ему прибегнуть к последнему средству – ультиматуму. 27 мая Грей принял глав мирных делегаций в качестве председателя конференции послов. Он заявил им, что тем делегатам, кто готов подписать договор таким, какой он есть, было бы лучше сделать это сразу же, а делегатам, не готовым поставить подпись, следует уйти. «Я буду готов отправиться в Сент-Джеймсский дворец в следующую пятницу утром, 30-го числа, чтобы присутствовать на подписании договора». И в этот день в означенное время во дворец явились представители всех воевавших государств и подписали Лондонский мирный договор, которым завершилась война Балканского союза и Османской империи.

Мир вернулся на Ближний Восток; война, угрожавшая интересам великих держав и миру в Европе, была окончена. Теперь страны Балканского союза должны были сами разрешать накопившиеся между ними противоречия; за ними оставалось последнее слово, воцарится ли мир на Балканском полуострове.

Глава 5. Болгаро-румынский спор

Румыния не входила в Балканскую систему союзов, потому что ни одно из двух важных условий, которые помогли объединить четыре страны Балкан, – угроза со стороны Австро-Венгрии и неприятие Османской империи – не было актуально для румын. У Румынии не было общей границы с Турцией. Ее непосредственная вовлеченность в проблему Македонии, или восточный вопрос, – все это не выходило за рамки «официальной» озабоченности судьбой и благополучием аромунов. Это был кочевой народ пастухов, населявший горные районы Македонии и Фракии, язык которого был родствен румынскому. Вскоре после Берлинского конгресса Бухарест заключил тайный договор с Веной и оказался в сфере влияния Тройственного союза. Это и предопределило будущие отношения Румынии и Османской империи, с одной стороны, и Румынии и России с ее балканскими подопечными – с другой.

Отчуждение между Россией и Румынией впервые проявилось на Берлинском конгрессе. Согласно его решению румыны, сражавшиеся бок о бок с русскими против турок под Плевной, были вынуждены «уступить» Южную Бессарабию России. Румыния получила область Северная Добруджа, но это не удовлетворило правительство в Бухаресте. Разочарование стало еще большим в 1880 г., когда, по настоянию России, международная комиссия по делимитации границы Добруджи между Румынией и Болгарией передала последней город Силистрия. Эти события вызвали в правящих кругах в Бухаресте «недоверие и опасения» панславянской экспансии.