Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Так как болгары находились под постоянной угрозой возможного вторжения, они не могли отказаться от переговоров. Однако они пытались вести их на «более широкой основе», которая не предполагала передачи населенных районов. Даневу позволили только встретиться с Мишу и выслушать от него минимальные требования Румынии. Когда он обратился за дополнительными инструкциями в Софию, их еще не успели подготовить. В итоге встречи вылились в бессмысленные и ненужные мероприятия. «Я, как обычно, встречался с румынскими делегатами, – рассказывал Данев, – но я либо не говорил вообще, либо старался избегать разговоров под любым предлогом. Конечно, один раз можно сказать, что у тебя нет инструкций, но вот во второй раз уже трудно объяснить, почему до сих пор они так и не пришли».

28 декабря 1912 г. Данев взял на себя инициативу. Он подготовил предложение, содержавшее четыре пункта, и обратился с просьбой к графу Бенкендорфу сообщить о нем в Петербург. Это были следующие пункты: 1) церковная и школьная автономия для аромунов в Македонии; 2) снос всех фортов и укреплений в Силистри и, в крайнем случае, уступка стратегической позиции – форта Меджиди-Табия; 3) исправление границы, сопровождающееся передачей Румынии около 20 деревень, и 4) предоставление гарантии нерушимости границ Румынской Добруджи. На следующий день, не поставленный в известность об этой инициативе, Гешов объяснил Даневу, что ему следует предложить румынам суверенные права на гору Афон вместо исправления общей болгаро-румынской границы.

Когда Сазонов обратился к Бобчеву с просьбой подтвердить четыре пункта Данева, болгарский посланник ответил ему, что его не проинформировали о каких-либо предложениях Данева. Вместо них он вручил Сазонову план Гешова, касавшийся горы Афон. Россия намеревалась превратить Святую гору в полностью автономный регион, и потому Сазонов отверг план Гешова, как не заслуживающий серьезного рассмотрения. Однако он, казалось, был глубоко впечатлен четырьмя пунктами Данева, которые представляли радикальную перемену в предыдущей позиции Болгарии, и он посоветовал Бухаресту использовать их как основу для соглашения. «Заявленные принципы, по нашему мнению, дают серьезные гарантии соблюдения интересов Румынии, – так писал Сазонов посланнику Шебеко. – Мы сильно надеемся, что румынское правительство примет это предложение».

София уполномочила Данева начать официальные переговоры по четырем пунктам. В случае если румыны не примут их и переговоры Данева и Мишу окончатся ничем, Болгария была намерена просить российское правительство выступить посредником в переговорах, положив в их основу предложенные четыре пункта. Теодоров был отправлен в Петербург, чтобы заручиться поддержкой России.

3 января 1913 г., во время первой официальной встречи Мишу отверг все четыре пункта на том основании, что они мало что давали. Он заявил Даневу, что минимальные территориальные требования Румынии касаются районов, примыкающих к линии, которая берет начало западнее Силистрии и идет далее до побережья Черного моря, заканчиваясь южнее Балчика. Тем временем в Париже и Лондоне Ионеску выступил с публичными обвинениями, что Данев ведет нечестную игру и что он нарушил все договоренности и обещания, сделанные им во время его краткого визита в Бухарест. Данев, возмутившись подобными беспочвенными и несправедливыми нападками, отказался продолжать переговоры и рекомендовал в качестве главного переговорщика М. Маджарова, болгарского посланника в Лондоне. Однако царь Фердинанд и Совет министров не приняли его отказ и настояли на том, чтобы он потребовал объяснений от Ионеску и Мишу. Когда Данев обратился к ним, оба румынских делегата изобразили глубокое удивление; Ионеску отрицал, что он делал подобные заявления, и сказал Даневу, что он сожалеет о произошедшем инциденте.

Реакция правительства в Бухаресте была иной. 7 января оно поставило в известность Петербург, Вену и Софию, что ввиду отказа Болгарии внимательно рассмотреть требования Румынии ее войска оккупируют оспариваемый район в течение нескольких следующих дней без объявления войны. Россия и Австро-Венгрия заявили протест. Сазонов предупредил Бухарест, что подобный непозволительный шаг вызовет большое возмущение в России. Когда Данева убедили в необходимости продолжать переговоры, румынское правительство изменило свое решение и обещало воздержаться от вторжения в Северную Болгарию, пока идут переговоры.

На встрече 10 января румыны снизили масштаб своих территориальных претензий и вместо линии Тутракан – Балчик предложили линию Тутракан – Каварна; одновременно они задали вопрос, не имеется ли у болгар контрпредложение. Болгарское правительство возложило все надежды на поездку Теодорова в Петербург и ожидало его приезда туда, прежде чем дать новые инструкции Даневу. Главной целью командировки Теодорова было убедить российское правительство не отказываться от четырех пунктов плана.

Румынские угрозы интервенции произвели большое впечатление на Россию. Ко времени прибытия Теодорова в Петербург Сазонов изменил свою позицию; он попытался убедить Софию забыть о четырех пунктах и принять новую линию поведения, которую представил ему румынский посланник Нано. В надежде, что Сазонова все-таки убедят вернуться к своей прежней позиции, София прибегла к тактике затягивания переговоров. Вместо того чтобы выслать Даневу новые инструкции, Гешов попросил его добиться официального ответа на четыре пункта и подчеркнуть, что Россия настойчиво рекомендует их принять. На этот раз Данев не получил возможности даже встретиться с Мишу. Центр переговоров переместился в данный момент в российскую столицу.

13 января 1913 г. Бухарест передал российскому правительству новое предложение с требованием передачи территории к северу от линии Силистрия – Каварна, включая эти два города. Румыны особенно настойчиво добивались Силистрии. В этом предложении говорилось о меньшем по площади районе, чем первоначально предложенный по линии Тутракан – Балчик, но большем, чем тот район, который предложил Нано всего несколькими днями ранее. В случае принятия Болгарией этого предложения Румыния обещала предоставить ей военную, экономическую и финансовую помощь в ее борьбе против Турции.

Со времени своего приезда в Петербург Теодоров добился по крайней мере некоторого успеха в продвижении своей точки зрения среди представителей высшей власти России. Он убеждал, что искреннее сближение между Болгарией и Румынией, которого Россия старалась добиться, не может быть достигнуто за счет уступок Болгарией населенных районов. Такие уступки не будут одобрены Великим национальным собранием, и военная оккупация не приведет к сближению стран, но выльется в вечную вражду между двумя народами. По крайней мере, на данный момент Теодоров убедил Сазонова вернуться к предложению Нано, которое не требовало передачи болгарских городов и должно было быть с большой вероятностью одобрено правительством. Насколько успешен был Теодоров в своих попытках склонить на свою сторону Сазонова, свидетельствует тот факт, что последний 15 января ответил категорическим отказом на предложение Австрии о совместном представительстве в Софии.

Румынский спор и последние рекомендации Теодорова из Петербурга были