Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

двумя союзниками обострил уже существовавшие споры между Болгарией и Грецией. Разумеется, распри между союзниками предоставляли Румынии благоприятную возможность для дипломатических маневров между ними и придавали болгаро-румынскому спору более серьезный и разрушительный характер.

В своих попытках решить спор между союзниками мирным путем русское правительство проявило в еще большей степени нерешительность и непоследовательность. В одно и то же время Сазонов поддерживал непримиримые и противоречивые цели то одной, то другой стороны. Эти постоянные колебания в принятии решений угнетали и обескураживали правительства Балканских стран. Каждое подозревало Россию в благосклонном отношении к мнению своего оппонента и всякий раз убеждалось, что она не в состоянии справиться с поставленной задачей. Если и принималось рациональное решение, то оно всегда было в российских интересах. В итоге Балканские страны сами приступили к поиску более простых и удовлетворительных решений, что еще больше усилило взаимный антагонизм и привело к Межсоюзнической войне.

I

Греция присоединилась к системе Балканских союзов, заключив союзный договор и военную конвенцию с Болгарией. Ни одно из этих двух соглашений, однако, не содержало положения о будущей греческо-болгарской границе в Македонии. Венизелос выдвинул несколько предложений по данной проблеме, но болгарское правительство или отказывалось их рассматривать, или просто игнорировало. После окончания военных действий Гешов заявил, что его администрация не могла уделить должного внимания этому вопросу из-за нехватки времени.

Это утверждение не выглядело столь убедительным в связи с тем фактом, что прошло пять месяцев от подписания договора до объявления войны. Основная причина, почему не удалось достичь взаимопонимания, как указывал Тошев, заключалась в противоречивом характере греко-болгарских притязаний и требований, касавшихся Южной Македонии. Даже простое обсуждение этой темы могло угрожать их союзу, без которого война с Турцией была бы невозможна. Более того, что касалось Софии, в соглашениях с Сербией уже обговаривался вопрос о будущем Македонии. Болгары были уверены, что в случае территориального спора с Грецией они непременно будут поддержаны Сербией, их главным союзником.

Области, оккупированные воюющими сторонами к концу апреля 1913 г.

Греки, наоборот, возлагали свои надежды на благоприятное стратегическое положение Греции, соседствующей со спорным регионом. Венизелос был, по-видимому, уверен, что территории, завоеванные греческой армией, останутся под греческим контролем. В любом случае и Болгария, и Греция начинали войну, полностью отдавая себе отчет в том, что их союз был скорее эфемерным, чем реальным.

На начальном этапе войны обе стороны избегали упоминать эту и другие проблемы. Они были сосредоточены только на достижении военных побед и завоевании новых территорий с целью усилить будущие переговорные позиции. Первым подняло вопрос об общей границе в Македонии правительство в Афинах. Но оно сделало это только после того, как греческие войска захватили стратегически важный плацдарм на подступах к Салоникам, и когда этот город, который был ключевым в их соперничестве, уже находился, как им казалось, под их полной властью.

31 октября 1912 г. Коромилас, греческий министр иностранных дел, представил Мишеву, болгарскому посланнику в Афинах, основные претензии Греции. Он объяснил ему, что, несмотря на тот факт, что Греция всегда считала реку Нестос (болг. Места) наиболее подходящим природным рубежом в качестве своей восточной границы, греки не против того, чтобы уступить Кавалу Болгарии. На карте он также выделил город Битола на западе и, конечно, все побережье Эгейского моря к западу от Кавалы как принадлежащее Греции. Несколькими днями позже, 3 ноября Афины послали в Софию детальный проект будущей грекоболгарской границы. Она должна была начинаться к западу от Кавалы и идти далее в северо-западном направлении к городу Демир-Капия, затем в западном направлении к городу Крушево и Охридскому озеру и заканчиваться в Валоне (Влёра) на адриатическом побережье Албании.

Царь Фердинанд не считал этот проект достаточно серьезной инициативой, достойной того, чтобы Болгария выдвинула свое контрпредложение. Гешов был сильно удивлен и одновременно обеспокоен. Он поручил Мишеву встретиться с Венизелосом и проинформировать его, что проект Коромиласа произвел «ошеломляющее впечатление» на Софию.

Когда Мишев встретился с греческим премьером, Венизелос сказал ему, что он не во всем разделяет взгляды своего министра иностранных дел. Представление в данный момент такого детально проработанного предложения он считал преждевременным, потому что два правительства еще даже не пришли к пониманию основополагающих принципов делимитации границы. Поэтому он предложил в качестве руководящих принципов четыре пункта. Коротко говоря, он заявил, что, участвуя в переговорах, обе стороны обязаны помнить: о балансе сил на Балканах, о природных границах, о нейтральном статусе проливов и турецкой столицы и, наконец, о вопросе обмена населения, то есть об обмене греков на такое же количество «болгар» (иначе говоря, македонцев).

Последний пункт был наиболее важным. Проще говоря, Венизелос предлагал передать Болгарии Фракию с ее значительным греческим населением. В результате обмена за Грецией оставалась бы большая часть Македонии преимущественно со славянским македонским населением. В итоге произошел бы равноценный обмен фракийских греков на македонцев. Общая численность населения в той части Македонии, на которую претендовала Греция, была значительно большей, чем греческое население Фракии; но такое положение вещей, как утверждали греки, было только во благо. Оно должно было привести к восстановлению довоенного соотношения национального состава населения двух стран, которое сложилось в пользу Болгарии. «Руководящий принцип делимитации будущих границ должен преследовать цель достижения равновесия сил на Балканах, – сказал Коромилас русскому посланнику. – Ни одна страна не должна оказаться в таком положении, когда она вдруг становится, благодаря обстоятельствам, сильнее двух других Балканских стран, вместе взятых».

Разумеется, аргументы греков в пользу установления баланса сил на Балканах были неприемлемы для Софии. Балканское правительство выдвинуло и настаивало на принципе соразмерности. Оно выступало за сохранение довоенного соотношения национального состава населения, в соотношении болгар к грекам 43 к 27. Гешов предложил также принять к рассмотрению в процессе территориального урегулирования между Болгарией и Грецией такие факторы, как людские и материальные потери, понесенные во время войны; права, признанные международными соглашениями; коммерческая ценность завоеванных территорий; экономический потенциал освобожденного населения. В условиях, когда Афины выдвигали принцип равновесия сил, а София настаивала на восстановлении довоенных отношений, между ними возникли взаимные споры и обвинения.

Несмотря на возражения Болгарии, 18 ноября 1912 г. Коромилас представил Софии список районов (kazas), на которые претендовала Греция на основании предложений и рекомендаций Венизелоса. Он признался, что этот список не является последним словом Греции, но он также пояснил, что не может быть никаких сделок в отношении Салоник. Коромилас прямо заявил Мишеву, что «скорее он даст свою голову на отсечение, чем откажется от Салоник и примыкающих к городу районов». Несмотря на