Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

определенно могли повредить делу Болгарии в России. Сазонов посоветовал Неклюдову твердо указать Гешову на то, что «в последнее время болгарское правительство не проявляло того открытого и преданного отношения, к которому мы привыкли в Софии. Не вследствие слов, но скорее благодаря нашим делам болгары могли убедиться, что вся наша политика вплоть до настоящего времени проистекала из признания солидарности интересов России и славянства». Болгарское правительство было польщено лицемерными заявлениями своих воображаемых друзей, которые стремились поссорить болгар с Россией, продолжал Сазонов. Но Россия не собиралась строить свои отношения со славянами на таких фальшивых основаниях. «Наша особая ситуация налагает на нас неприятную обязанность напоминать каждому из Балканских государств о необходимости взаимной уступчивости».

Тем временем несколько встреч между Даневым и Венизелосом в Лондоне не принесли никаких результатов в давнем споре. Венизелос вновь признал, что греческие требования, возможно, были чрезмерными, но он продолжал настаивать на том, что Болгария должна представить свой вариант линии границы. Данев не имел при себе детально проработанного предложения и только предположил, что Софию удовлетворила бы линия раздела в Юго-Западной Македонии по национальному признаку. При этом Салоники передавались Болгарии. Венизелос прямо предупредил Данева, что общественное мнение внутри страны не позволит греческому правительству и королю Греции отказаться от Салоник. Только решение третейского суда в лице великих держав могло привести к принятию окончательного решения. Пока он предложил провести новую линию границы на карте, в соответствии с которой Греции передавалась меньшая часть Македонии по сравнению с той территорией, о которой говорилось в предложении Коромиласа. Новая линия проходила через следующие пункты: Правишко, к западу от Кавалы – река Струма (греч. Стримон) – озеро Тахино (Takhino) – река Вардар – Джумендже (Giumendze) – Енидже Вардар и Воден – озеро Преспа – Корча (Албания). Новое предложение должны были официально передать Софии.

В начале февраля на обратном пути в Афины Венизелос по приглашению Гешова остановился в Софии. Два лидера обсудили актуальные вопросы, но так и не решились предпринять следующий шаг. Хотя переговоры не были прерваны официально, они были приостановлены в практических целях.

Суть дела была в том, что греческому правительству больше не было нужды торопиться с переговорами. Мирные переговоры провалились, и война с Турцией возобновилась. Греческое правительство могло теперь позволить себе затягивать переговоры и ждать более детальных предложений от Софии, в то время как болгары вели боевые действия на Восточном фронте. К тому же для них продолжала существовать угроза военной интервенции с севера и стремительно разгорался территориальный спор между Болгарией и ее прежним союзником Сербией.

II

В отличие от греко-болгарского договора о союзе соглашения, заключенные между Болгарией и Сербией, предусматривали особые условия раздела Македонии. Эти договоренности, по крайней мере на то время, когда они были заключены, удовлетворяли и Софию, и М. Миловановича с его сторонниками в Сербии, которые видели в союзе многообещающее начало долговременного сотрудничества между двумя славянскими государствами-соседями. Однако в Белграде имелись отдельные политики и партии, которые относились не столь благожелательно к заключенному союзу, как его основатели. Они полагали, что Милованович заплатил слишком высокую цену, чтобы добиться дружбы с Болгарией. Н. Пашич, spiritus rector[8] сербской политики, представил свои серьезные возражения в тот момент, когда уже начались переговоры о подписании соглашений. Вскоре, после кончины Миловановича, новый министр иностранных дел Й. Йованович, один из ближайших соратников Пашича, лично пожаловался Тошеву, что Милованович позволил болгарам обмануть себя и теперь после его смерти все соглашения и договоры должны быть признаны недействительными, пока в них не будут внесены необходимые изменения.

В строго секретном циркуляре от 15 сентября 1912 г. Пашича были представлены пока еще первые предполагаемые исправления. В связи с предложением графа Берхтольда о децентрализации Европейской Турции Пашич отдал распоряжение сербским представителям за рубежом добиваться реформ самоуправления в Старой Сербии, так он называл эту область. Он включал в нее не только собственно Старую Сербию и сербскую зону, упомянутую в секретном приложении к сербо-болгарскому союзному договору, но также и всю спорную зону и города Прилеп, Кичево и Охрид с их окрестностями, которые были расположены в болгарской зоне.

Несмотря на явное недовольство территориальными соглашениями, пока Белград только наблюдал за ходом боевых действий и временно воздерживался от выяснения отношений с Софией. Быстрое продвижение ее армий на западе позволило Сербии выйти к Адриатике. Казалось, оставалось всего несколько шагов до обретения страной политической и экономической независимости от Австро-Венгрии – ее давней национальной мечты. Только когда стало ясно, что Дуалистическая монархия не позволит Сербии закрепить ее присутствие на Адриатике и Россия не поддержит Сербию из-за риска новой войны, сербское правительство начало открыто требовать пересмотра союзного договора и дополнительных компенсаций в Южной Македонии.

В середине ноября 1912 г. в официальных кругах Белграда начали распространяться слухи о возможном изменении будущего статуса некоторых македонских городов, таких как Скопье в спорной зоне и Прилеп и Битола в болгарской зоне. На официальные запросы болгарской дипмиссии Пашич обычно отвечал, что все имевшиеся разногласия можно и должно довольно легко и быстро разрешить. Он полагал, что могут возникнуть сложности с Прилепом, но, как Гартвиг заявил Тошеву: «Даже эта проблема решается просто. Вы поможете сербам получить выход к Адриатике, а они, в свою очередь, не доставят Вам головной боли на юге». Но Болгария проигнорировала совет России и обещала Сербии полную поддержку даже в случае войны с Австро-Венгрией. Однако Вена в итоге добилась своей цели. Еще до начала конференции послов Сербия оказалась на грани капитуляции.

На пути в Лондон, где стартовали переговоры о мире, С. Новакович, главный сербский делегат, сделал краткую остановку в Париже. Во время собеседований с Пуанкаре и Извольским он объяснил, что, если Сербии заблокируют территориальный выход к ее порту на Адриатике, она будет вынуждена требовать компенсаций, которые не предусмотрены в сербо-болгарском союзном договоре. Он указал на район по течению реки Брегальница, впадающей в озеро Охрид, включающий города Прилеп, Битола и Охрид.

Его заявления привели Софию в полное замешательство. Тошев был вызван в столицу для консультаций. Правительство начало составлять черновой вариант категорического протеста, который привел бы к срыву всех переговоров и угрожал прямым противостоянием. Болгары отказались от этой идеи, только когда Россия, призывая к общей сдержанности, уверила Софию, что окончательное решение по Македонии будет принято в строгом соответствии с условиями соглашений.

Сазонов обвинил Белград в том, что он поднял вопрос о территориальном разделе до завершения переговоров о мире. Он обратился к Гартвигу, чтобы тот предупредил сербов, что «нарушение договоренности о делимитации границ, достигнутое обоими государствами