Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

так и не был отправлен в Белград; болгарское правительство не хотело раздражать сербов перед падением Адрианополя. Более того, сам Сазонов посоветовал не отсылать его. Он подверг резкой критике действия Пашича и сербов, поставив им в вину, что они выдвинули требования, «противоречившие обязательствам, взятым на себя сербским правительством», и заверил Софию в полной ее поддержке Россией. Меморандум с пометкой Гешова «не отправлен» сохранился в архивах Софии.

Когда Тошев вернулся в Белград 19 марта 1913 г., он лично обратился к Пашичу через Гартвига с просьбой отозвать свою ноту. Пашич снова отказался это сделать и объяснил, что его действия были спровоцированы предложением болгар о финансовой компенсации за осадную артиллерию. 1 апреля 1913 г. Тошев прочел ему очень короткую ноту от Гешова, которая стала официальным ответом Болгарии. В ней говорилось: «Господин посланник Тошев, мы не намерены обсуждать вопрос, поднятый премьер-министром Пашичем, потому что его обсуждение не может пройти без опасных последствий для стабильности нашего союза с Сербией… Однако, если таковое обсуждение будет навязано нам, я оставляю за собой право представить последовательно и во всех деталях все наши аргументы в защиту нашей точки зрения». Пашич выразил удовлетворение этим ответом, но одновременно он сказал Тошеву, что он оказался в чрезвычайно сложной ситуации и, если договор не будет пересмотрен, его пребывание во власти может стать очень коротким.

III

Болгарское правительство решило не обсуждать изменения в территориальных договоренностях с Сербией, но просто позволило событиям идти своим чередом. Это было отчасти результатом, как выяснилось впоследствии, ошибочной веры в то, что Болгария пользовалась полной поддержкой России. Объяснялось это также и тем поразительным непониманием царя Фердинанда и его правительства, в каком уязвимом и незащищенном положении находится страна не только на Балканах, но и в Европе.

Разумеется, для премьера Гешова было несложно заявить Тошеву: «Мы не пойдем на территориальные уступки сербам. Мы, скорее, пойдем на соглашение с греками, уступив им Салоники». Однако найти понимание у греков уже не было столь простым делом. Греко-сербские переговоры тем временем шли довольно успешно. В начале марта в Софии стало известно о существовании грекосербского соглашения о разделе Македонии. Пашич отрицал подлинность этих сообщений, или, как он их назвал, слухов, появившихся в результате австрийских интриг. Но его опровержения тем не менее наряду с другими событиями, произошедшими в Салониках в это время, прямо свидетельствовали об истинном состоянии взаимоотношений между Сербией и Грецией. Генерал Хесапчиев сообщал 9 марта 1913 г., что «вчера в один из ресторанов, в котором было много посетителей греков, вошли 15 сербских и 10 болгарских офицеров, один греческий офицер с сербским флагом и сербский офицер с флагом греческим. Затем они скрестили флаги, в то время как их товарищи приветствовали их криками „Ура!“ и „Да здравствует греко-сербское братство!“».

Союзный договор еще не был официально заключен между Грецией и Сербией, но отношения между ними стали достаточно дружественными, так что греческому правительству был предоставлен карт-бланш на случай, если бы София решила возобновить переговоры. 4 апреля 1913 г. царь Фердинанд председательствовал на важном совещании, посвященном спору с Грецией. Мероприятие проходило в железнодорожном вагоне на станции в Адрианополе. Позднее в своей книге, написанной в защиту проводимой им политики, Гешов признал, что во время этой встречи он настоятельно советовал принять греческое предложение передать решение спора на рассмотрение великих держав. Поскольку большинство держав, если не все они, с симпатией относились к Греции в вопросе о Салониках, в действительности это означало, что Болгарии следовало оставить все надежды на обретение этого города. Гешов заявлял, что вначале предложение было принято, а затем отвергнуто всеми участниками совещания. Если он и не пояснил, кто выступал против него, вполне можно предположить, что его политическая линия была неприемлема для царя Фердинанда.

Во всяком случае, единственное, с чем совещание было согласно, – это снова обратиться к Афинам. 16 апреля Гешов сообщил Венизелосу, что София готова начать переговоры, если греческое правительство предложит приемлемый вариант пограничной линии. Венизелос сначала пожаловался, что он еще не получил ответ на второе греческое предложение, которое он сам лично представил Даневу в Лондоне. Но 22 апреля он сообщил о новом предложении и новой пограничной линии. Это третье предложение Афин содержало больше требований, чем прежние два. В частности, Греция претендовала на территорию, включая острова, с населением 2 043 000 человек; при этом Болгарии доставался регион с населением всего 1 401 000 человек. Болгары, естественно, ответили отказом. Гешов полагал, что последнее предложение вряд ли могло служить основой будущих переговоров. Он потребовал представить новое, более конкретно сформулированное предложение. Необходимо было более точно определить, где должна была проходить пограничная линия, которая была неофициально предложена российским посланником в Афинах. Венизелос и слышать не хотел о каких-либо новых инициативах. Он прямо сказал Мишеву, что Софии не следует ожидать каких-либо новых предложений из Афин. Болгарии нужно было сделать выбор: принять результаты арбитража великих держав или представить свой собственный проект и свой вариант пограничной линии.

Правительство в Софии никак не реагировало на поставленные вопросы, и переговоры опять зашли в тупик. Союзники, Греция и Сербия, с одной стороны, и Болгария – с другой, начали готовиться к возможному вооруженному конфликту. Каждая страна была намерена получить свою долю победных трофеев. А в это время война против их общего врага продолжалась. После падения Янины греческое командование сосредоточило большую часть своих войск в спорных районах Македонии и укрепило греческие позиции в окрестностях стратегически важных городов, таких как Нигрита и Джумендже. Венизелос объяснил Демидову, что эти перегруппировки войск были необходимы, потому что планы болгар захватить Салоники делают неизбежным вооруженный конфликт между обеими странами. В это же время после окончания осады Скутари сербские подразделения начали перебрасывать на судах греческого флота с побережья Адриатики в Македонию. С этой целью, как 28 апреля 1913 г. сообщал из Салоник генерал Хесапчиев, несколькими днями ранее 20 пароходов были направлены в албанские порты. Греки, в свою очередь, готовились к немедленной переброске сербских войск из Салоник в Битолу, Велес и Скопье. Хотя болгарские армии продолжали вести активные боевые действия на востоке, отдельные болгарские подразделения были также размещены в Македонии.

Обеспокоенная подобным развитием событий, Россия неоднократно указывала на опасность, которую представляли эти действия для Балканской системы союзов. Однако российское правительство, и Сазонов в частности, не смогли успешно разрешить сложившуюся ситуацию. Вместо проведения последовательного политического курса, который мог бы и должен был постепенно привести к серьезной альтернативе военного решения спорных вопросов, «Певческий мост» долго колебался между требованиями обеих сторон конфликта.