Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

существовали также некие моральные обязательства, которые давали Сербии повод просить об определенных уступках. Для того чтобы облегчить и ускорить решение проблемы, российское правительство хотело бы знать: во-первых, может ли болгарское правительство согласиться на территориальные уступки, и если да, то на какие; и, во-вторых, может ли оно согласиться заключить новые экономические соглашения с сербами, если они будут предусматривать уступки для Сербии на побережье Эгейского и Черного морей Болгарии.

19 мая 1913 г., даже не ссылаясь на меморандум Трубецкого, Болгария сообщила в Петербург, что прямое соглашение с Сербией представляется теперь невозможным, и попросила Россию возобновить работу арбитражного суда. Сазонов ответил, что Россия удовлетворит просьбу при условии, что союз с Сербией будет возобновлен. Он также потребовал гарантий от болгар и сербов, что они примут решение арбитража; призвал сербов, болгар и греков провести демобилизацию от трети до четверти состава своих армий; и, наконец, заявил, что греко-болгарский спор также будет рассмотрен в арбитражном суде. В качестве судей он предлагал пригласить представителей Тройственной Антанты. Разбор всех дел должен был начаться вскоре после заключения мира.

Сербия никогда не отказывалась от арбитража России. В то же время, однако, она еще не приняла решения и согласиться на него. И Пашич, и Гартвиг продолжали настаивать, что вначале должна состояться встреча двух премьеров, а возможно, и встреча лидеров четырех союзных государств. Пока Сербия продолжала сомневаться в своевременности арбитража и существовала хотя бы малейшая вероятность, что его решение будет оспорено одной из сторон, русские не захотели брать на себя обязательства арбитра. Сазонов предпочел переложить ответственность на участников конфликта, хотя было абсолютно ясно, что они ни о чем не способны договориться.

Поскольку Россия не прилагала особых усилий, а если она даже и пыталась заставить Белград согласиться на арбитраж, но это ей не удалось, болгары снова обратились непосредственно к Пашичу. В середине мая Тошев попросил Гешова послать в Белград Д. Ризова – «возможно, самого выдающегося борца за наш союз с Сербией», – надеясь, что ему больше повезет «во время встреч со своими старыми друзьями в сербской столице». Гешов согласился и поручил Ризову переговорить с Пашичем и убедить его, что самый лучший и единственный выход из проблемной ситуации – это принять условия сербо-болгарского соглашения и конвенции.

Однако после бесед с Пашичем и другими общественными деятелями в Белграде Ризов пришел к убеждению, что сербы решительно не хотели уходить с оккупированных ими земель. Он также убедился в том, что прежде всего следует винить Гартвига в неуступчивой позиции сербов. «Гартвиг пользуется таким неограниченным влиянием в сербском правительстве и обществе, – писал Ризов в своем отчете Гешову, – что его коллеги называют его в частном порядке „регент“, так как в действительности он выполняет функции престарелого сербского короля». Прежде чем отправиться в обратный путь на родину, Ризов предупредил Гартвига, что «если в настоящий момент дойдет до войны между нами и Сербией, то главным и, несомненно, единственным виновником будете вы, Гартвиг».

Вскоре после своего прибытия в Белград Пашич сообщил Ризову, что он намерен послать в Софию вторую официальную делегацию с целью пересмотра союзного договора. Эта нота, датированная 15 мая 1913 г., была представлена Гешову в устной форме Спалайковичем 26 мая. Пашич воспользовался этой возможностью, чтобы снова выдвинуть те аргументы, что он представил в ноте от 22 февраля 1913 г., чтобы доказать, что основа и сама процедура ликвидации «союзного кондоминиума», определенная в статье 2 секретного приложения, были нарушены, а фактически сознательно уничтожены. Новая основа для раздела завоеванных земель должна быть разработана в общем соглашении четырех союзников. Пашич настаивал на том, чтобы в дополнение к той части спорной зоны, которая принадлежала Сербии, согласно новому соглашению должны быть присоединены четыре уступленные, или, как он назвал их, четыре «отдельные» территории. Они должны были компенсировать ущерб, понесенный Сербией, так как Болгария так и не смогла выполнить свои обязательства во время войны, а жертвы, принесенные Сербией ради Болгарии, не были обговорены в условиях их соглашений. Обширные территориальные приобретения Болгарии на востоке увеличили ее часть спорной зоны, а сербские территориальные потери на западе включали в себя побережье Адриатики.

Два дня спустя, 28 мая Пашич положил начало открытой общественной дискуссии. В своем значимом выступлении в Народной скупщине, посвященном внешней политике страны, он повторил все свои аргументы в поддержку требования за пересмотр договора с Болгарией. Он заявил, что, если Сербия была лишена выхода к Адриатическому морю, ее жизненные интересы диктовали ей и делали необходимым иметь общую границу с Грецией на юге. Более того, он поддерживал точку зрения, что в обмен на отказ от албанских территорий и адриатического побережья Сербии должна быть предложена вся долина Вардара, включая Салоники.

Хотя София рассматривала последнюю ноту как «новую сербскую провокацию и доказательство предательского поведения Сербии», Гешов начал всерьез задумываться над возможностью пойти на уступки Сербии в спорной зоне. Большинство его коллег в кабинете были не согласны с ним, но в то же время они были неспособны сформулировать новый политический курс правительства и действовать сообща. В итоге они всего лишь уполномочили Гешова принять давнее приглашение Пашича устроить личную встречу между ними. Решение было передано в Белград, и по взаимному согласию встреча должна была состояться 31 мая 1913 г. в приграничном городке Цариброд.

Болгары сделали также несколько новых предложений Греции. В середине мая София сообщила греческому правительству, что она намерена послать М. Сарафова в Афины, где он вместе с Мишевым должен был возобновить переговоры. Панас сказал Гешову, что самый быстрый путь для решения спорных вопросов – это переговоры между премьерами четырех государств-союзников (Conference a quatre). Гешов возражал против этого и указал на то, что для решения спорных проблем Сербии предусмотрены особые положения арбитражного суда и что другие союзники не имеют права вмешиваться в полемику между Грецией и Болгарией. Вслед за этим Панас заявил, что его правительство начнет переговоры с Мишевым и Сарафовым только в том случае, если других союзников будут регулярно извещать об их ходе. Гешов заявил протест Афинам и обвинил греков в намерении заключить тайные союзы с Сербией и Черногорией. Коромилас даже не обеспокоился опровергнуть это обвинение. Он только подтвердил решимость правительства разрешить все спорные вопросы на конференции всех союзных государств. Болгары снова отказались от предложения.

21 и 22 мая в окрестностях Ангисты и Нигриты начались ожесточенные кровавые бои между греческой и болгарской армиями; все это напоминало полномасштабные военные действия. Белград уведомил Афины, что он не намерен возобновлять работу своего представительства в Софии.