Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

раз соглашение настолько ясно и точно сформулировано, то во встрече двух премьеров нет необходимости. Когда Гартвиг заявил, что Пашич, который не подписал соглашение и открыто выражал свое несогласие с Миловановичем, мог денонсировать его, Тошев ответил, что в таком случае королю Петру, который был подписантом, пришлось бы взять на себя всю ответственность за подобные действия. В телеграмме, отправленной в Петербург в тот же день, Гартвиг снова настоятельно просил Сазонова созвать конференцию четырех премьеров. Он объяснял, что обмен мнениями между ними облегчит задачу России в ее роли третейского судьи и поможет сохранить контакты с греками, у которых были те же интересы, что и у сербов.

Как уже было сказано ранее, общие греко-сербские интересы, о которых говорил Гартвиг, касались прежде всего будущего раздела Македонии. В результате продолжительных переговоров два правительства достигли окончательной договоренности по этому наиважнейшему вопросу. 5 мая 1913 г. Коромилас и Бошкович подписали в Афинах «Протокол о заключении Союзного договора между Грецией и Сербией». Два партнера дали согласие на общую границу и решили вопрос об их пограничной линии с Болгарией (статья 2). В случае если Болгария откажется признать такое территориальное урегулирование, они обязались оказать друг другу дипломатическую поддержку, а если потребуется, то и военную (статьи 3 и 4). Следует подчеркнуть, что они обязались «заключить и подписать Договор о дружбе и оборонительном союзе в течение 20 дней, начиная со дня подписания настоящего документа» (статья 1).

Еще до того, как Афины и Белград решили все вопросы о дележе трофеев, они начали искать помощь в противостоянии с Болгарией вне Балканской системы союзов. 13 марта 1913 г. Венизелос призвал Берлин повлиять на Румынию, чтобы та пошла на сближение с Грецией. Как Венизелос объяснил немецкому посланнику, в настоящее время Греция рассчитывает на Сербию, но все-таки он не верит в возможность сотрудничества со славянами-сербами. Король эллинов Георг I обсуждал тот же самый вопрос с румынским посланником в Афинах в конце марта. На первой неделе апреля король Румынии Кароль беседовал с Ристичем, сербским посланником, говоря о необходимости более тесных связей между Румынией, Сербией и Грецией. 15 апреля Пашич уполномочил Ристича предложить Румынии заключить союзный договор; месяцем позже, 15 мая этому примеру последовало греческое правительство.

Несмотря на то что румынское правительство приветствовало и даже поощряло эти инициативы, оно отклоняло все предложения подписать официальные договоры. Румыны полагали, что для них еще не пришло время присоединиться к официальным союзам против Болгарии, пока еще продолжала существовать Балканская система союзов. Они опасались, что подобный шаг может подтолкнуть болгар пойти на уступки грекам и сербам, что могло возродить и усилить существующие союзы. Как Майореску сказал королю Каролю, для Румынии было бы лучше остаться в стороне, подождать, пока не начнется война между союзниками, и только после этого вмешаться в конфликт.

Более того, покровители Румынии из Тройственного союза, естественно, возражали против возможного союза с Сербией. Австро-Венгрия продолжала работать над трехсторонним соглашением между Болгарией, Румынией и Турцией. Румыния была не против подобного союза с Болгарией, но взамен она просила для себя территориальных уступок, которые выходили за рамки тех, что были предусмотрены Петербургским протоколом. Граф Берхтольд призвал Болгарию ответить на эти требования и добровольно передать часть побережья к югу от порта Мангалия. Он доказывал, что это была выгодная сделка. Если бы Болгария имела союзником Румынию, то ей была бы гарантирована победа в случае войны с Сербией, тем более что России пришлось бы сохранять нейтралитет в войне между двумя славянскими странами. Он также обещал, что Австро-Венгрия и Италия помогут Болгарии получить города Серес и Кавала и убедят Германию поддержать ее притязания на Салоники. Генрих фон Чиршки, немецкий посол в Вене, во всем поддерживал Берхтольда. Он уверял болгарского посланника И. Салабашева, что союз Болгарии и Румынии заставит Сербию капитулировать без войны.

Союз с Румынией, как его изображала Вена, предоставлял заманчивые возможности для Болгарии. Конечно, многие прогермански настроенные политики в Софии были готовы начать переговоры, но ни они, ни их русофильские коллеги не желали идти на дополнительные территориальные уступки. Русофильское правительство Гешова – Данева не верило в искренность обещаний, исходящих от Вены и Берлина.

Озадаченный и не понимая, как действовать дальше, в конце апреля премьер Гешов сделал наивное предложение Бухаресту не заключать соглашений с Грецией и Сербией, пока он не проконсультируется с Даневым и Теодоровым; оба они находились за пределами страны, в Лондоне и Париже соответственно. Данев всегда был склонен упрощать сложные вопросы, делая заявления в несколько самоуверенной манере. В этот раз он потребовал от Гешова немедленно начать переговоры с Румынией. Одновременно он и слышать не хотел о дальнейших территориальных уступках. Теодоров, политик умный и рассудительный, указывал на тяжелое положение администрации Гешова – Данева и предлагал возможные пути выхода из него, следовательно, для всей Болгарии. 29 мая 1913 г. он писал из Парижа: «Мы не можем добиться сомнительной дружбы с Румынией за счет новых территориальных уступок. Я повторяю, что после победоносной войны с греками и сербами мы можем оказаться в еще более невыгодном положении в связи с притязаниями Румынии и Турции… если нам не окажет действенную поддержку Россия или Тройственный союз. Вы должны передать России телеграммы Калинкова, а мы должны добиться поддержки России или уйти в отставку и позволить другим вести диспут с вражеским лагерем». Гешов согласился предпринять последнюю попытку для урегулирования спорных вопросов с помощью России.

IV

Как уже говорилось ранее, в конце апреля Белград и София ответили на призыв Сазонова воздержаться от применения силы и передать решение вопроса на суд России. Сазонов, однако, не пояснил, готова ли Россия взять на себя роль арбитра сразу же после того, как ее попросит об этом та или иная сторона, или же она вначале будет настаивать на проведении прямых переговоров между двумя странами. Болгары предпочитали первый вариант, сербы – второй. Когда Неклюдов поинтересовался, как идут дела, Сазонов ответил, что они готовы начать арбитраж, как только одна из сторон обратится к ним.

В связи с хорошо известной всем заинтересованностью Болгарии как можно быстрее привлечь Россию к рассмотрению имевшейся проблемы «Певческий мост» счел необходимым прежде проинформировать Софию об основных принципах политики России на Балканах на ее новейшем этапе. Так выразился князь Трубецкой, глава отдела Ближнего Востока в Министерстве иностранных дел России. Российское правительство могло признать, что сербо-болгарский союзный договор реализовался, и официально Болгария уже имела право требовать выполнения всех его положений. Однако Трубецкой утверждал, что помимо требований самого соглашения