Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

с такими трудностями, ни в коей мере не может приветствоваться нами. Возвращение к былым раздорам между Сербией и Болгарией подвергнет опасности все их совместные достижения и непременно будет использовано Австро-Венгрией и Турцией. Мы надеемся, что Белград осознает, что если мы советуем Сербии проявить гибкость в вопросе порта на Адриатике, то это не означает, что нам безразличны интересы Сербии, мы руководствуемся глубоким убеждением, что это представляет неизбежную необходимость».

В своих сообщениях Гартвиг доказывал, что Новакович не был знаком с условиями сербо-болгарских соглашений и его беседы в Париже имели далекий от практики интерес, к тому же правительство не уполномочивало его делать официальные заявления. Гартвиг намеренно преуменьшил значение инцидента и тем самым ввел в заблуждение своих кураторов в российском Министерстве иностранных дел. Его объяснения явно не соответствовали действительности.

Не было никакого сомнения, что Новакович изложил реальные цели Сербии и точку зрения как Пашича, так и Гартвига. Всего лишь несколько дней спустя, 14 декабря 1912 г. Гартвиг сам информировал Тошева, что вскоре Сербия попросит его о помощи при обсуждении вопроса о Прилепе. В начале января 1913 г. Теодоров, который собирался отправиться в Петербург, имел краткую встречу с Пашичем в Пироте. Сербский премьер постарался уверить своего гостя, что правительство в Белграде будет придерживаться условий договора, и подчеркнул тот факт, что оно также будет ожидать территориальных уступок при окончательном урегулировании вопроса.

Действия Новаковича в Париже, казалось, были еще одним «пробным шаром» Пашича. Его целью было узнать реакцию на сербское требование пересмотра территориальных статей сербо-болгарского союзного договора. Беспокойная реакция российского и болгарского правительств убедила Пашича в том, что необходимо было отсрочить намечавшееся официальное представление в адрес Софии. Необходимо было подождать, пока не будет найден подходящий предлог для этого. Пока что он решил обратиться к Греции, чтобы усилить переговорные позиции Сербии.

С самого начала греко-болгарского спора о Салониках греки всячески старались привлечь на свою сторону Белград. Они предложили Сербии военную помощь в случае, если у нее возникнут трудности на Адриатике, несмотря на то что сербы прекрасно знали, что Греция не будет участвовать в вооруженной борьбе ни с одной из обеих германских держав. В обмен они просили Белград воздействовать дипломатическим путем на Софию ради достижения «справедливого соглашения между Грецией и Болгарией в связи с делимитацией границы в Македонии». Афины также просили Пашича представить двум конфликтующим сторонам свой собственный проект урегулирования спорного вопроса.

Пашич охотно принял греческое предложение, и в Лондоне начались секретные греко-сербские переговоры. Практически ничего не известно, о чем договорились Венизелос и Новакович. Но, однако, представляется весьма вероятным, что эти переговоры открыли дорогу для встречи в Салониках 24 января 1913 г. кронпринца Сербии Александра и короля Греции Георга и греческого кронпринца Константина. Именно там была заложена реальная основа будущего греко-сербского союза, направленного против Болгарии.

Возвращаясь из Лондона, Венизелос остановился в Белграде 5 февраля 1913 г. и в первый раз обсудил с Пашичем будущую общую границу Греции и Сербии. Гартвиг утверждал, что они рассматривали только общую границу в Албании. Однако имеются свидетельства, что именно они положили начало длительным переговорам о новом разделе Македонии. Впоследствии М. Бошкович и Й. Александропулос, соответственно сербский посланник в Афинах и греческий посланник в Белграде, продолжили их.

Многообещающее начало взаимоотношений с Грецией вдохновило Белград, и он открыто заявил о своих поводах для недовольства действиями Болгарии. 23 января Пашич в разговоре с Тошевым подчеркнул, что «абсолютно необходимо» пересмотреть и исправить соглашения обеих стран о границах. Й. Йованович, теперь посланник в Вене, рассказал о притязаниях Сербии на Охрид, Битолу и Велес в статье в газете «Нойе Фрайе Прессе». Но пока официального заявления об этих требованиях представлено не было. Поэтому болгарское правительство было вынуждено ограничиться всего лишь подачей жалобы в Петербург. 26 января 1913 г. Гешов дал поручение Бобчеву «заявить Сазонову протест и объяснить ему, что Болгария не сообщает об этих притязаниях публично, чтобы избежать нежелательной огласки достойного сожаления факта о продолжающихся спорах в лагере союзников. Но Болгария может заявить о решительном протесте своему покровителю России. Болгарское правительство никоим образом не намерено нарушать линию делимитации, определенной в соглашении с Сербией, о котором хорошо известно Сазонову».

После возобновления войны с Турцией боевые действия шли почти исключительно на Восточном фронте. Но продолжились также бои в отдельных районах на западе полуострова и осада Скутари. В то время как греческие и сербские части, сохранившие свою боеспособность, начали закрепляться на оккупированных землях, болгарские армии по-прежнему несли на себе основное бремя войны. Они были истощены и сильно нуждались в боеприпасах и медикаментах. Больше всего им не хватало тяжелых осадных орудий для штурма и захвата Адрианополя.

По этой причине болгарское правительство обратилось к Белграду с просьбой о помощи. Сербское правительство откликнулось на нее положительно 13 февраля 1913 г.; оно согласилось предоставить Болгарии осадную артиллерию при условии, что орудия будут возвращены Сербии в случае настоятельной в них потребности. Было также предложено перенести решение вопроса о сумме компенсации на более позднюю дату. Недвусмысленная ссылка на компенсацию испугала болгар. Ничего не зная о мотивах Пашича и желая избежать возможных осложнений в будущем, они немедленно предложили финансовую компенсацию и попросили Белград назвать ее окончательную сумму. Спалайкович резко отказал в просьбе Гешова. Сербы сделали вид, что они были глубоко оскорблены. То, что могло показаться внешне незначительным недоразумением, переросло в серьезный дипломатический инцидент. Именно он стал поводом, которым воспользовался лукавый сербский премьер, чтобы представить Софии сербские жалобы и формально потребовать пересмотра территориальных статей сербо-болгарского союзного договора.

22 февраля 1913 г. Пашич отправил Спалайковичу пространный меморандум и поручил передать его копию лично премьеру Гешову. В его вводной части Пашич решительно отклонил предложение Гешова о денежной компенсации сербской помощи в людях и вооружении в боях за Адрианополь. Он объяснил это тем, что до настоящего времени сербы намеренно избегали обсуждения вопроса о характере и объеме компенсации, на которую Сербия имела право. Они не намеревались поднимать этот вопрос даже теперь, потому что они предпочитают отложить его рассмотрение на более поздний срок, когда союзники будут обсуждать проблему раздела совместно завоеванных ими территорий. Но раз вопрос о самом характере компенсации теперь был поднят болгарской стороной, Пашич ответил на это так: «Я считаю своим долгом ознакомить болгарское правительство через ваше посредничество [Спалайковича] с точкой зрения нашего правительства не только в отношении компенсации за осадную артиллерию, но также в связи с общей компенсацией, которую Сербия имеет право требовать… Короче говоря, я обращаюсь к вам, господин посланник, с просьбой