Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

Исход второго этапа войны с Турцией был неясен. Союзники уже вели спор, кому достанутся плоды победы. Нельзя было не принимать во внимание возможность, что Румыния воспользуется существующими разногласиями между странами и нападет на Болгарию. Сазонов снова пытался опровергнуть утверждения Гешова, что российско-болгарская конвенция 1902 г. все еще в силе, и объяснял, что Россия не была обязана прийти на помощь Болгарии. Но, как Извольский сказал Даневу в Париже, «Россия не может оставить Болгарию на произвол судьбы, даже в отсутствие конвенции».

В конце января, когда переговоры в Лондоне прервались, Сазонов счел необходимым еще раз предупредить Бухарест. Болгарские уступки, сделанные по настоянию императорского правительства, писал Сазонов, были достаточно серьезными и даже избыточными, чтобы удовлетворить Румынию. «Румынское нападение или военная оккупация болгарских земель без объявления войны, прежде чем Болгария решит все спорные вопросы с Турцией, вызовут в нашем обществе взрыв симпатии к болгарам, в отношении которого правительство не сможет остаться равнодушным. Более того, мы вынуждены напомнить Румынии, что в проходящих переговорах она полностью отошла от первоначальных требований с целью стратегического исправления границы».

Майореску во время долгой беседы с Шебеко признался, что предложение, включенное в протокол, не представляло подлинные румынские требования. По словам Мишу, «предложение было использовано только для того, чтобы начать договариваться». Майореску, однако, подчеркнул, что Румыния будет продолжать настаивать на передаче Силистрии. Шебеко писал Сазонову, что после разговора с Майореску у него осталось впечатление, что Румыния в данный момент не собирается прибегнуть к силе и может даже согласиться с пятью пунктами плана Болгарии, если прибрежная полоса дойдет до Каварны или Калиакры включительно. Сазонов ухватился за это предложение и посоветовал Софии принять его, если это единственный способ отстоять Силистрию.

Гешов не разделял оптимизм Сазонова. Он сильно сомневался, что Румынию удовлетворит еще одна небольшая полоса черноморского побережья. Более того, он опасался, что новые уступки Софии после того, как боевые действия против Турции были возобновлены, будут истолкованы в Бухаресте как дальнейшее ослабление позиции Болгарии и только подтолкнут к выдвижению новых требований. Поэтому Гешов обратился к Сазонову с просьбой убедить Румынию принять посредничество России или, если будет необходимо, не только одной России, но и какой-либо другой державы, и представить рекомендации обеим сторонам.

Сазонова воодушевил примирительный ответ Гешова. Он отклонил просьбу об официальном посредничестве потому, как он писал Шебеко ранее, что это «предполагало большие риски», но он передал предложение в Бухарест, настоятельно рекомендуя принять его. Но то ли впечатления Шебеко были ошибочными, то ли румынское правительство снова изменило свою позицию. Протяженная полоса побережья Черного моря уже его не удовлетворяла. Майореску теперь заявлял, что румынское правительство решило просить передать ему Силистрию. Это было окончательное и бесповоротное решение.

В тот же день 12 февраля, во время первого официального заседания на двусторонних переговорах в Софии, Румыния потребовала передачи района площадью 3200 кв. км, протягивающегося от Силистрии до Балчика, и князь Гика наметил крайний срок для болгарского ответа. В Бухаресте Майореску сообщил Калинкову, что, если София не сможет ответить в означенное время и откажется уступить Силистрию, его правительство, единственное готовое пойти на мирное урегулирование спорного вопроса, непременно подаст в отставку.

Сазонов не сообщил Софии, что предложение, включавшее его собственные рекомендации, уже было отвергнуто Бухарестом. В итоге, когда Гешов попросил его напомнить румынам о его собственном предложении, Сазонов сказал Бобчеву: «Вы сильно опоздали с этим предложением… Мне бы очень хотелось помочь вам, но я не знаю как». Он посоветовал Софии уделить самое пристальное внимание передаче Силистрии.

Эта неожиданная перемена в позиции Сазонова встревожила правящие круги в Софии. «На основании прежних сообщений господина Бобчева, – писал Неклюдов, – они поверили, что Россия никогда не попросит их уступить Силистрию Румынии; и они видят в этой внезапной перемене банкротство своей собственной политики». Гешов поручил Бобчеву сделать следующее заявление Сазонову: «Это большое заблуждение полагать, что, отдавая Силистрию, Россия привлечет на свою сторону Румынию. Россия никогда не приобретет Румынию, но потеряет Болгарию».

Это пророческое предупреждение произнес глава русофильского правительства, которое сделало Болгарию союзником России и которое поддержало дело балканского единства. Однако это не произвело никакого впечатления на Сазонова. Он отверг болгарское обращение и призыв к России непосредственно вмешаться в конфликт. Вместо этого он начал оказывать давление на Болгарию, делая это с помощью Лондона и Парижа, чтобы та уступила территорию по линии Силистрия – Шабла. Царь Николай II и российский Совет министров разделяли подход Сазонова: «Одна Силистрия не стоит того, чтобы из-за нее начинать войну; как не было смысла воевать ни за Скутари, ни за Джакову. Болгарии и Сербии следует прекратить постоянно ставить Россию в опасное положение. У России есть собственные национальные интересы, которыми она не может пожертвовать, каждый раз приходя на помощь, когда им это требуется. Что касается славянских интересов, Россия имеет право сама выбирать время, когда необходимо действовать».

Во время второго заседания на переговорах в Софии 15 февраля князь Гика вновь выдвинул последнее предложение Румынии, в то время как болгары выступали за линию Меджиди-Табия – Шабла. Сазонов высказался в ее поддержку, но Майореску отверг ее, потому что она не включала ни Силистрию, ни Калиакру.

Обе стороны признали, что продолжать двусторонние переговоры не имеет смысла. Без всякого энтузиазма и из чувства безысходности оба правительства решили передать вопрос на рассмотрение одной, двух или всех великих держав.

V

14 февраля 1913 г. конференция послов в Лондоне приступила к рассмотрению болгаро-румынского спора. Маркиз Империали, итальянский посол, предложил великим державам стать в нем посредником. Воспользовавшись этой инициативой, Сазонов пошел еще дальше и вместо простого посредничества предложил великим державам взять на себя решение спора. Все остальные державы согласились, и 19 февраля представители великих держав в Софии и Бухаресте официально призвали оба правительства передать решение вопроса великим державам.

Болгария дала свое безоговорочное согласие. Принимая во внимание благоприятное отношение большинства держав к Румынии, Гешов и Теодоров начали секретные переговоры с графом Тарновским. В ответ на австрийскую поддержку Румынии болгарское правительство пообещало передать Австро-Венгрии контроль над железнодорожными магистралями Скопье – Салоники и Салоники – Битола, а также свободную зону в Салониках, в случае если этот город будет аннексирован Болгарией.

Румыны были внимательны и обратили внимание на различие между посредничеством великих держав и урегулированием спорного вопроса. Они предпочитали первое, потому что, как им представлялось, принятое в таком