Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

предложены 15 января на рассмотрение царского совета. Зависимые от общественного мнения и не желавшие брать на себя груз ответственности, гражданские министры были против любых территориальных уступок. Они уступили только после того, как присутствовавшие генералы – Савов, Иванов, Кутунчев, Димитриев и Ковачев – подписали протокол, в котором констатировалось, что исправление румыно-болгарской границы является единственным средством для предотвращения румынской оккупации Северной Болгарии.

Правительство разработало проект, который включал в себя основные пункты предложения Нано. Болгария согласилась уступить Меджиди-Табию, пойти на некоторые уступки на северо-восточной границе, уступить небольшую полосу черноморского побережья к югу от румынского порта Мангалия. Гешов поручил Теодорову показать план Сазонову и сообщить ему, что он содержит максимум уступок, на которые готова пойти Болгария. Он был принят, добавил Гешов, на следующих условиях. Во-первых, что касается Болгарии – она получает Адрианополь. Во-вторых, что касается российских обязательств, Россия примет сторону Болгарии, если Румыния откажется признать это и потребует дополнительных уступок; Россия поддержит дальнейшую экспансию Болгарии на восток, если война с Турцией возобновится; и также поддержит Болгарию, если Греция откажется от принципа соразмерности, а Сербия попытается обойти условия союзного договора, приняв участие в дележе завоеванных территорий. Сазонов заверил Теодорова, что Россия сделает все возможное, чтобы убедить Румынию отказаться от требования передать ей Силистрию или от намерения прибегнуть к силе и оккупировать ее. После этого Теодоров заявил, что «оккупация Силистрии неизбежно приведет к войне, и… в таком случае мы ожидаем помощи от России в соответствии с Конвенцией 1902 г. и вследствие существующих исторических традиций». Сазонов ответил: «Конвенции 1902 г. не существует. Его величество царь Фердинанд отказался от нее в присутствии Извольского и императора, и это хорошо известно Малинову и Паприкову. Что касается исторических традиций, то они обязывают нас помочь вам, и мы делаем это».

Активная деятельность Теодорова в Петербурге снова пробудила в Бухаресте былые страхи панславизма. Румыны теперь передумали и больше не желали, чтобы Россия участвовала в румыно-болгарском споре. Более того, они угрожали отклонить просьбу болгар к России о посредничестве, прибегнув к помощи великих держав. Вежливо, но твердо Сазонов напомнил им, что они были первыми, кто искал посредничества России, а Болгария только последовала их примеру. Он рассматривал согласие Болгарии на уступку уступить Меджиди-Табии в качестве оптимального компромисса и попросил Бухарест не настаивать на Силистрии. В такой же вежливой манере Майореску отверг рекомендации Сазонова и отказал в посредничестве России. Румыния предпочитала вести двусторонние переговоры до тех пор, пока обе стороны не окажутся в тупике на пути взаимных уступок.

Переговоры в Лондоне, однако, никак не продвигались. В то время как Ионеску и Мишу ждали новых болгарских предложений, Данев опасался встречи с ними, потому что он ничего не мог предложить. 14 января Ионеску отправил ему письмо, в котором он угрожал вернуться на родину немедленно, если Данев не встретится с ним и не возобновит зашедшие в тупик переговоры. Данева не поставили в известность о царском совете и последнем плане, подготовленном в Софии. Поэтому, чтобы предотвратить очередную ненужную конфронтацию, он выдвинул, как он его назвал, окончательное предложение. Он недвусмысленно заявил, что Болгария не может уступить Меджиди-Табие вследствие его стратегического положения вблизи Силистрии. Ионеску выразил надежду, что это не последнее слово Болгарии, и на следующее утро отбыл в Бухарест.

Тем временем Гешов выслал Даневу новое предложение из пяти пунктов, которое, по существу, было последним, сделанным Софией в Лондоне. В нем были подтверждены гарантии нерушимости границ румынской Добруджи и права школ и церкви аромунов в Македонии. Румынии передавался форт Меджиди-Табия, небольшой участок болгарской территории на севере вместе около 20 деревнями и узкая полоса черноморского побережья, протяженностью в 6 верст (приблизительно 6,4 км) к югу от Мангалии. Мишу снова отверг это предложение, потому что территориальные уступки были недостаточны.

Что касается румын, то переговоры в Лондоне потерпели неудачу. Причиной этого, по их мнению, была неуступчивая позиция Болгарии; и они возложили всю ответственность за провал переговоров на Данева. Они не хотели больше иметь с ним дела и советовали перенести переговоры в Софию или Бухарест. Однако болгарское правительство считало, что Данев, который принимал участие во всех обсуждениях спорного вопроса с самого начала, был наиболее квалифицированным специалистом. Если румынское правительство не желало продолжать переговоры в Лондоне, то румынам следовало ждать, пока не выполнит свои обязанности и освободится Данев, так как он был главным болгарским делегатом на мирной конференции.

Еще до перерыва в мирных переговорах королевский совет, собравшийся в королевском дворце Бухареста, принял решение обратиться к Даневу в последний раз. «У вас имеются необходимые инструкции, – обращался Майореску в письме к Мишу, – в которых содержатся наши требования в отношении пограничного вопроса: максимум – Тутракан – Добрич – Балчик, минимум – Силистрия – Балчик без Добрича. Заставьте Данева ясно высказаться, каковы окончательные предложения Болгарии, и сообщить нам о них немедленно». Мишу встретился с Даневым в тот же день 25 января и предложил минимальное требование – линию Силистрия – Балчик, но Данев возразил, что Ионеску счел его ранее чрезмерным. Когда Мишу продолжил настаивать, он сказал, что болгарский ответ – категорическое «нет». В окончательной инструкции от 26 января, предназначенной для Мишу, Майореску уполномочил его подписать протокол о завершении переговоров: «Если предложение Данева предполагает проведение границы таким образом, что Силистрия и Каварна достаются Румынии и Болгария не требует компенсаций или помощи от Румынии, вы можете принять и подписать протокол, представляющий собой соглашение. Однако, если Данев не предложит Силистрию и Каварну, вы должны занести в протокол, что мы требуем линию Тутракан – Балчик и что вы не достигли соглашения. Прошу поторопиться и завершить дело».

Во время последней встречи в Лондоне Данев снова предложил пять пунктов Болгарии. Мишу их отверг и, в соответствии с инструкциями Майореску, вновь выдвинул самое первое и максималистское предложение Румынии. Два основных участника неудачных переговоров решили завершить их подписанием протокола, в котором упоминались румынские требования и болгарские предложения. Он был подписан 29 января 1913 г., но обе стороны сделали это с намерением их продолжить. Несколько дней спустя оба правительства согласились возобновить переговоры в Софии, но ни у одной из сторон не оставалось надежды на взаимопонимание. Князь Гика, посланник в Софии, представлял Румынию; С. Данев и М. Сарафов, бывший посланник в Бухаресте, представляли Болгарию.

IV

В начале обсуждения спорного вопроса Россия, стремившаяся вовлечь Румынию в сферу своего влияния, благосклонно смотрела на румынские требования и даже поощряла их. Но когда после возобновления войны с Турцией стало ясно, какую разрушительную