Россия и Балканы, 1908-1914 гг. Новый взгляд на историю соперничества Балканских стран и участие в нем России - Эндрю Россос

сторону. Оно предпочитало оставаться свободным в своих действиях, оставляя возможность для маневра в отношениях между Румынией и Болгарией с Турцией, и быть готовым, когда настанет подходящий момент, представить Софии свое требование об исправлении общей границы в Добрудже.

К началу сентября болгарское правительство сделало вывод, что базис для урегулирования болгаро-румынских разногласий отсутствует, но подготовка к войне продолжается. Конечно, в этот момент окончательное решение больше не зависело от Болгарии, это было делом всех союзников. Господствовало мнение, которое разделяли все союзники, что имеются все условия для победоносной войны с Турцией и их нельзя не использовать.

Северная граница Болгарии оставалась незащищенной, но правительство в Софии было уверено, что румыны не предпримут наступления. Оно рассчитывало, что сделанные Порте официальные заявления, требовавшие проведения реформ в Македонии, в соответствии со статьей 23 Берлинского трактата и последующими международными соглашениями, будут сдерживающим фактором для Бухареста. Тем более что сами великие державы настаивали на этих реформах. Более того, болгар утешал тот факт, что балканские союзы заключались с одобрения и помощью российского правительства. Румыны не были уверены, что русские выполнят обязательства перед союзниками вообще и перед болгарами в частности. Прежде чем начать военные действия против своего южного соседа, Румыния, вследствие неопределенности ситуации, должна была принять во внимание возможную реакцию России.

Болгары сильно рисковали, так как по условиям договоров Россия не была обязана прийти на помощь Болгарии в случае конфликта с Румынией. В мае 1912 г. в Ливадии Сазонов сказал Даневу, что российское правительство постарается убедить румынское правительство сохранить нейтралитет; но если оно откажется прислушаться к совету России, то Россия не сможет и не будет прибегать к силовому решению проблемы.

Однако, что более важно, российское правительство открыто добивалось расположения Румынии. В начале сентября 1912 г. Н. Шебеко, новый российский посланник, прибыл в Бухарест. Перед ним была поставлена задача добиться сближения с Румынией, которую объединяла с Россией общая вера и множество общих интересов. 30 сентября, в тот самый день, когда балканские союзники официально объявили мобилизацию, российский император присвоил румынскому королю Каролю звание генерал-фельдмаршала российской армии по случаю пятидесятилетия его военной службы.

Однако София возлагала все свои надежды на «неофициальную» Россию. Генерал-лейтенант И. Хольмсен, российский военный атташе в Константинополе, сообщал в Генштаб 12 сентября: «Болгары сильно рассчитывают на общественное мнение в России; они считают, что, если дела пойдут совсем плохо, Россия предотвратит интервенцию Румынии и не даст состояться ее союзу с Турцией». Общественное мнение, как это уже проявилось во время Боснийского кризиса, было влиятельной силой в Москве и Петербурге; и пресса, и славянофильские круги очень остро реагировали на события на Балканском полуострове. Было бы крайне трудно и невозможно себе представить, как императорское правительство невозмутимо наблюдает за тем, как «генерал-фельдмаршал русской армии» командует вторжением в Южную Добруджу в то самое время, когда болгарская армия участвует в войне против старого общего врага.

II

Быстрые и решительные победы союзников стали полной неожиданностью для Бухареста. Они разрушили все надежды румын выступить в качестве «честного посредника» между Болгарией и Турцией. Уже в конце октября Румыния сочла необходимым обратиться к великим державам с просьбой – рассмотреть ее пока еще ей самой не определенные требования. Румынское правительство обещало сохранять полный нейтралитет на протяжении всей войны; однако румыны надеялись, что великие державы все же позволят им принять участие в мирной конференции.

30 октября Шебеко сообщил Сазонову, что Бухарест собирался выдвинуть требование о территориальных компенсациях, но, насколько они значительны, он сказать не мог. Однако постепенно все это начало принимать довольно странные формы. Шебеко поставили в известность, что требования были очень умеренными, разговор шел всего лишь о небольших изменениях границы с Болгарией и о просьбе гарантировать права аромун в Македонии. Князь Фюрстенберг, австрийский посланник, сообщал, что Румыния требует исправления границы в Добрудже, не затрагивая городов Русе и Варна. Шебеко и Ристичу, сербскому посланнику, стало известно, что Румыния требовала, чтобы при исправлении границы в состав страны включили города Балчик и Силистрия.

2 ноября Таке Ионеску, румынский министр внутренних дел, отправил личного друга премьера Гешова со специальной миссией в Софию. На следующий день в частном разговоре он сообщил Гешову, что Румыния потребует всю территорию от Тутракана до Балчика в качестве компенсации за ее нейтралитет во время войны. Это породило серьезную проблему, которая была представлена на рассмотрение всего кабинета. Министры, как утверждал Гешов, не собирались рассматривать какие-либо претензии на болгарскую территорию, в то время как болгарская армия одерживала блестящие победы на поле боя. Через Неклюдова он сообщил в Петербург, что Болгария ни при каких обстоятельствах не согласится на территориальные требования Бухареста.

За Румынией неизменно стояла Австро-Венгрия. Вена была готова продвигать румынские требования о компенсации, даже когда великие державы еще не решили, состоится ли мирная конференция. Граф Берхтольд заверил Бухарест, что Австро-Венгрия окажет ему поддержку.

Позиция России не была столь ясно определена. Шебеко сказал Майореску, что его правительство намерено поддержать исправление границы в Добрудже. Когда Бобчев поинтересовался, в чем, собственно, заключались обязательства России, Сазонов ответил, что он всего лишь только посоветовал представителям России за рубежом не забывать о возможности пойти на уступки в вопросе о границе. Он полагал, что наилучшим выходом было бы, если бы два правительства достигли прямого двустороннего соглашения.

8 ноября Гешов отправил в Петербург предложение, в котором, как он выразился, содержался перечень максимальных уступок. София была готова: 1) предоставить надежные гарантии для развития экономики и культуры аромун в Македонии; 2) обещать под поручительство России или великих держав не требовать впредь дополнительных территориальных приобретений в Добрудже и не размещать никаких войск в Силистрии и на румынской границе в Добрудже за исключением отрядов пограничной стражи; 3) уступить Румынии один или два стратегических пункта в окрестностях Силистрии, но не больше.

В тот же день Данев отбыл из Софии в Австро-Венгрию, чтобы отстоять болгарские интересы. Он рассчитывал через посредство Берхтольда, с которым он планировал встретиться в Будапеште, убедить Румынию отказаться от намерения получить территориальную компенсацию. Даневу был оказан радушный прием в Будапеште. Император Франц Иосиф I и эрцгерцог Франц Фердинанд были, казалось, расположены к Болгарии. Однако было понятно, что болгары не могли полагаться на Вену в своем споре с Румынией. «В отношении Румынии, – телеграфировал Данев царю Фердинанду, – император рекомендовал нам пойти на некоторые небольшие уступки, потому что положение короля значительно усложнилось». Представ перед парламентской следственной комиссией в 1914 г., Данев объяснил, что он пришел к убеждению в Будапеште, что Австро-Венгрия поддержит требование Румынии увеличить свою