Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

мы с вами посетили генерала О’Брайена, Тоуа находился в своей яме, распластавшись на холодной земле. Генерал и Джордж Лесли беседовали в комнате, освещенной единственной лампой, свет которой добивал до ямы, рассеиваясь рядом с лицом индейца. Тоуа лежал с закрытыми глазами. На его лице, покрытом старой татуировкой, зияли следы двух глубоких укусов.

Это пес Могиканин отомстил за себя, прежде чем умереть от удушья.

– Там имеется задняя дверь, – втолковывал своему собеседнику старый генерал, в голове которого после посещения виконта эта мысль засела, как гвоздь. – Обязательно обратите внимание на то, что там имеется задняя дверь.

– Мы перекроем ее, – отозвался Джордж Лесли, который в этот момент просматривал бумаги, переданные ему генералом.

Это был тот самый контракт о купле-продаже имущества с отсрочкой расчетов и прилагаемое к нему заявление.

– Я не очень силен в таких делах, – сказал Лесли. – Господин Лемель уверен в том, что этого достаточно?

– Полностью уверен… Но у виконта имеется задняя дверь.

– Говорю же вам, дорогой друг, что мы ее перекроем.

Возникла пауза, в течение которой Джордж задумчиво рассматривал бумаги.

– Наконец-то Хеллен стала богатой, – пробормотал он.

– Надо только, чтобы виконт умер раньше нас, – уточнил О’Брайен.

– Виконт умрет раньше меня!.. Надеюсь, Бог пошлет дочери Хеллен такое счастье, какое он посылает своим любимым созданиям… Я от всего сердца благодарю вас за дружескую помощь, которую вы оказали мне в этом деле…

–Begorra! Ma bouchal!..[46] Как говорят ирландцы, – воскликнул генерал. – Для вас я готов сделать в десять раз больше, дорогой мой. Не забывайте, что я также действую в интересах Элен, которую без памяти люблю… Одна мысль о том, что этот мерзавец виконт мог бы стать ее мужем…

– Спокойствие!.. – попытался перебить его Джордж.

– Я абсолютно спокоен, черт побери!.. До чего же мне хочется убить его своей собственной рукой!.. А теперь, мой юный друг, растолкуйте мне мою роль, которую я должен сыграть… Как мы будем действовать?

Джордж сложил бумаги и спрятал их в портфель. Затем, обращаясь к О’Брайену, он с волнением в голосе спросил:

– Скажите, генерал, но только откровенно, если бы у вас была дочь, вы согласились бы выдать ее за меня?

– Мой сын умер, – печально произнес старик. – Прошло много лет с тех пор, как я остался один на белом свете… Джордж, как только я вас увидел, так сразу и полюбил… Когда мой сын умирал, я говорил с ним о вас. Тогда он сказал мне: «Вы еще увидитесь с ним, отец, он станет вашим сыном…» Помните ли вы, Джордж, тот вечер, когда я повстречал вас, тоскующего и печального, на набережной Лувра?.. Мы облокотились о парапет, и я сказал вам: «Черт побери, молодой человек, немедленно откройте мне свое сердце, или я обижусь!..»

– Да, – с улыбкой пробормотал Лесли, – я помню об этом, мой добрый друг!

– Тогда, Джордж, вы робко рассказали мне свою историю. Очень уж вам не хотелось вызывать сильные эмоции у тех, кто вас слушал!.. Впрочем, тогда вам было лишь двадцать лет, и истории ваши были недолгими… Потом вы перебрались за море, участвовали в битвах, много страдали… Через пять лет мы встретились, и вы раскрыли мне свою израненную душу… Я заглянул в нее, но не обнаружил в ней даже следа ненависти, хотя будь я на вашем месте, меня переполняла бы ненависть, притом, что я благородный дворянин и честный солдат… Больше пятидесяти лет я состою на военной службе, но ни разу не встречал такого храброго человека, как вы, Лесли… Пятьдесят лет я брожу по свету, но ни разу не встречал более благородного сердца, чем ваше… Да, конечно, я с радостью и благодарностью отдал бы за вас свою дочь… и вот теперь я жалею, что не женился во второй раз, когда был молод. Возможно, у меня и впрямь была бы дочь, а я стал бы вашим отцом!

В глазах у генерала стояли слезы.

Джордж горячо сжал его руку и спросил:

– Даже когда я пришел бы к вам и сказал, что убил его, вы все равно отдали бы за меня свою дочь?

– Не задумываясь, черт побери!.. А если бы я видел, что вы по-настоящему любите мою дочь, я сказал бы: «Если хочешь быть моим зятем, разбей голову этому негодяю!» Но перед тем, как сказать последнее слово, я взял бы моего друга Джорджа за руку, заглянул бы ему в глаза и спросил, уверен ли он, что больше не любит другую женщину…

– Хеллен!.. – с болью в голосе пробормотал Лесли. – Нет!.. Нет!.. Отныне я не могу ее любить!

И он склонил голову на грудь.

Старый генерал покачал головой.

– Зачем все эти вопросы, – спросил он, – у меня ведь нет дочери?

– Каждый, у кого в жилах течет немецкая кровь, рождается поэтом… Со мной творится что-то странное… Видели ли вы когда-нибудь два розовых цветка, растущих на одном длинном и гибком стебле? Один из них расцветает первым, и пока он являет миру свою свежесть и аромат, другой скрывает за зеленой оболочкой бутона свой аромат и свои нежные лепестки. Проходит время, старшая роза вянет и опадает, а вторая раскрывается, и она настолько не отличима от своей сестры, что ее принимают за опавший цветок… Это два цветка, но в то же время один… Мне иногда кажется, что у двух женщин могла быть одна душа…

– Розы, бутоны, души! – проворчал старый генерал. – Давайте перейдем на понятную мне прозу, мой мальчик!

Джордж встряхнулся и спросил:

– Если бы у вас была дочь?

– Опять! – нетерпеливо воскликнул генерал.

– Дослушайте меня… Мне необходимо знать ваше мнение… Представьте себе, что я сказал бы вам: «Я убил этого человека, хотя поклялся не делать этого…»

– Разве вы клялись не убивать его? – воскликнул О’Брайен, подскочив в кресле.

– У Хеллен есть ребенок, – мягко проговорил Джордж. – Однажды она сказала мне: «Неужели из-за вас моя дочь станет сиротой?»

– Тогда объясните мне, – нервно спросил генерал, – что за игру мы тут затеяли?

Лесли вместо ответа спросил:

– Вы выдали бы за меня вашу дочь?

Генерал гневно топнул ногой.

– Я уже ничего не понимаю! – буркнул он. – Пусть ваша клятва катится к черту!.. К тому же вы клялись женщине!.. Послушайте, Джордж, предупреждаю вас: если я увижу, что вы выходите безоружным к противнику, вооруженному с головы до ног, то тогда буду вынужден ретироваться… Все-таки вы неправильно понимаете законы рыцарства…

Джордж протянул ему руку.

– Я хочу остаться достойным самого себя, – сказал он, и прекрасная улыбка осветила его печальное лицо. – Я хочу быть