Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

О’Брайен принялся мерить комнату огромными шагами.

– Насколько я понимаю, другая женщина изгнала из вашего сердца воспоминания о мисс Тэлбот, – неожиданно сказал он.

– Память о мисс Тэлбот умрет вместе со мной, – ответил Джордж, – и тем не менее вы правы. Я действительно влюблен!

– Кого вы полюбили?

– Другой цветок…

– Послушайте! – воскликнул старый О’Брайен, – я не немец и не поэт!.. Оставим в покое цветы и обратимся к серьезным вещам! Чтобы идти в бой, надо быть готовым к нанесению ударов, а у вас руки связаны…

– Любую цепь можно разбить, – сказал Джордж, внезапно меняя тон. – Знаете, дорогой генерал, иногда глупо спрашивать совет даже у лучшего друга… Сейчас только Бог способен понять, что творится в моем сердце. Чтобы успокоить вас, я лишь твердо пообещаю, что, выйдя на бой, я буду при оружии… Давайте вернемся к прозе жизни. Известно ли вам посольство Бразилии?

– С герцогом де Ривасом я пару раз обменивался рукопожатиями.

– А что вы скажете о герцогине?

– Это женщина фантастической красоты. Она мало говорит, она очень горда, и как мне кажется, всегда погружена в печаль. С ней я более близко знаком, чем с ее мужем.

– Вы говорили…

–Что я могу устроить для вас на балу личный кабинет… Секретарь герцога служил под моим началом в Алгарви[47] и до сих пор предан мне.

– Одна из дверей посольства выходит на авеню Габриэль и на Елисейские Поля?

– Это калитка в садовой решетке.

– Как зовут секретаря?

– Виэйра.

– Сможет ли господин Виэйра в определенное время открыть калитку?

– Я полагаю, что сможет… А зачем?

– Потому что завтра утром никто из нас, ни я, ни виконт, не должен пройти через общую дверь.

– Я должен быть вместе с вами?

– Да.

– Тогда нам откроют калитку.

– Необходимо, чтобы в четыре часа утра рядом с этой калиткой стоял экипаж, похожий на почтовую карету.

– Он будет там стоять.

– В карете должны находиться два двухзарядных карабина и дюжина патронов к ним.

– Все это понадобится завтра? – спросил генерал.

– Судя по всему.

– Там будут карабины и патроны.

– Тоуа! – позвал Джордж Лесли.

Индеец, который до этого лежал неподвижно, словно могильная плита, и казался погруженным в глубокий сон, резко вскочил и остался стоять в ожидании вопросов хозяина.

– Сколько собралось человек на Монмартре в жилище Могиканина? – спросил Джордж.

– Восемь, – ответил индеец.

– Кого они должны убить?

– Этого один раз, – сказал Тоуа, указав на О’Брайена, – меня один раз… вас два раза.

Генерал ничего не понял. Джордж пожал ему руку и сказал:

– Дружить с таким человеком, как я, смертельно опасно!

– Мне бы только встретиться с этим мерзавцем один на один в Булонском лесу или в любом другом месте! Пара хороших пистолетов и стрелять с двадцати шагов… вот это я и называю дуэлью!

Джордж взглянул на часы.

– Пора на охоту, – сказал он Тоуа. – Слишком долго ты ходишь босиком.

Из груди Тоуа вырвался глубокий хриплый вздох.

Показалось даже, что он стал выше ростом.

Тоуа сунул правую руку в складки своего пледа и вытащил длинный нож с деревянной ручкой. Нож был острый, как бритва. Он три раза взмахнул ножом над головой, а потом начал танцевать и затянул монотонную песню. В ней чувствовалась дикая радость индейца, впервые выходящего на тропу войны. Завершив третий взмах, Тоуа вскочил на подоконник и исчез в ночи.

– Он прыгает лучше тигра, – заметил О’Брайен.

Снаружи послышался горловой крик. Его издал Тоуа, который, как всегда, пренебрег калиткой, одним прыжком перемахнул через ограду сада и сразу оказался на Брюссельской улице.

– Теперь, дорогой генерал, нам придется на время расстаться, – сказал Джордж.

– Вы не пойдете со мной? – спросил старик.

– Нет… меня должен представить кто-то другой… Мы же встретимся с вами в два часа, но не позже… Не забудьте надеть под маскарадное домино венгерский костюм и помните о карете и оружии. А главное, не забывайте о себе самом и будьте бдительны, потому что мои враги стали вашими врагами, а этот человек способен без колебаний вас убить.

– Мы все-таки в Париже, – ответил генерал. – Я поеду отсюда в коляске. Что бы ни писали в приключенческих романах, совершить убийство не так-то просто!.. Не знаю, что вы намерены совершить, дорогой Джордж, но уверен, что любые ваши действия будут честными и законными. До свидания, до встречи в два часа у герцогини де Ривас.

Они обнялись, и старый генерал удалился.

Джордж сразу занялся своим туалетом. Было уже одиннадцать часов вечера.

Одеваться ему пришлось без помощи слуги. Джордж достал из шкафа пакет и коробку. В пакете лежал богато отделанный мексиканский костюм. Его шарф, куртка и штаны были расшиты золотыми нитками.

Джордж поцеловал расшитый шарф.

– Она не обманула меня! – прошептал он, не называя заветного имени. Пока я не умер, я должен пересечь океан специально для того, чтобы встать перед ней на колени и поцеловать ее руку, руку святой!..

Джордж развесил на стульях различные детали своего костюма. Перед тем как надеть редингот, он достал из кармана крохотное письмо, написанное явно женским почерком.

Подержав его в руке, он подумал: «Почерк мне не известен, но содержание не противоречит докладу Тоуа, поэтому вряд ли это какая-то ловушка… Однако кто это мог написать?.. Кто может интересоваться мной в этом городе, который я покинул много лет назад?..»

В памяти всплыло имя Элен.

«Это невозможно! – отбросил он казавшуюся абсурдной мысль. – Откуда это может быть известно мадемуазель де Буатрюдан?.. К тому же она видела меня в первый раз!.. Какое-то безумие!»

Он еще раз перечитал письмо, в котором было сказано следующее:

«Господина Д.Л. представят сегодня в посольстве Бразилии. Господин Д.Л. вступил в неравную борьбу. Этой ночью на подступах к посольству его будут поджидать четыре человека. Двое из них, одетые в костюмы домино, будут находиться в ландо без опознавательных знаков, еще один будет одет кучером, а на последнем будет коричневая лакейская ливрея. Все четверо профессиональные убийцы. Лицо, пишущее эти строки, встречалось с Д.Л. в присутствии других людей и считает, что Д.Л. напрасно был столь откровенным в доме маркизы де Б. Лицо, которое Д.Л. собирается скомпрометировать, намерено этой ночью без шума устранить всех, кто мог бы назвать его истинное имя. Я имею в виду генерала О.Б. господина Д.Л., графа А. де Р. и индейца Т.»

После прочтения этого странного письма удивление Джорджа достигло предела. Кто мог быть посвящен в такие детали? Это письмо Джордж получил за несколько минут до прибытия генерала.