Гром богов - Энтони Ричес

У Тимона, по его собственному признанию, был один из самых неудачных дней в его жизни. Была середина дня, и ни один из его полудюжины мулов ни разу не ступил копытом за пределы маленькой конюшни, в которой они были размещены в ожидании клиентов. Даже тень покупателя не заслонила порог, а мальчик, который содержал животных в чистоте и ухоженности, спал на сене, так много раз расчесывая их из-за отсутствия чего-либо более интересного, что Тимон велел ему прекратить, опасаясь, что он изотрет щетку и превратит сегодняшнее разочарование в полнокровную коммерческую катастрофу.

Услышав голоса на улице, феноменально чувствительный слух торговца, настроенный на малейший звук, издаваемый покупателем, выделил слово «мул» из гула мужских голосов. Метнувшись к двери, он успел как раз вовремя, чтобы увидеть трех мужчин, явно военных, судя по их стрижкам, которые уже отходили от его торговой лавки. Один из них говорил по-римски, на языке, которым обязан свободно владеть любой уважающий себя антиохский торговец мулами.

— Нет, давайте вернемся к тому, что за углом. Он кажется готов продать нам мулов по ...

Тимон выскочил на улицу с сердечным приветственным криком, крепко схватив ближайшего человека за руку - его испытанный способ помешать потенциальным покупателям даже подумать о том, чтобы уйти, по крайней мере, не ознакомившись с ассортиментом его товара.

— Друзья мои...

 Его заученная речь торговца резко оборвалась, когда человек, чью руку он схватил повернулся и уставился на него с выражением, обещавшим его хорошо отделать, если он немедленно не отпустит конечность, ко всему этому добавилось и впечатление, которое производили два глубоких шрама, украшавших его лицо: один шел от правой скулы до кончика подбородка, другой, короче, но глубже, рассекал нос и пересекал первый на полпути к мочке уха. Подняв руки в знак извинения, Тимон низко поклонился и, подняв взгляд, обнаружил, что все трое уставились на него.

— Мы не твои друзья, торговец, хотя вполне могли бы стать твоими клиентами, раз уж ты потрудился выйти на улицу.

Самый старший из них, коренастый мужчина с лицом человека, который в молодости был склонен подраться и поиграть в азартные игры, пренебрежительно махнул рукой.

— Давайте, ребята, вернемся к торговцу на главной улице. У него было несколько здоровых на вид мулов, и ...

Глаза Тимона расширились от ужаса.

— Уважаемые клиенты, я могу только умолять вас не совершать столь неразумных действий. Хотя мне не подобает плохо отзываться о представителе моей профессии, честность, в которой меня воспитал мой отец -  ибо меня зовут Тимон, что в переводе с греческого означает «честь», – вынуждает меня предупредить вас, что мой конкурент, о котором вы говорите, предлагает вам животных, которые по сравнению с моими должны стыдливо повесить головы.

Трое мужчин уставились на него в ответ с мертвым выражением лица.

— И, кроме того, сегодня я делаю специальную скидку.

Человек со шрамом на лице наклонился вперед.

— Скидку? И насколько велика твоя скидка?

 Тимон стал прикидывать размер скидки, но в этот момент самый старший из солдат произнес: — Десять процентов. Если скинешь десять процентов, то, возможно, мы и заинтересуемся. В противном случае мы пойдем к тому продавцу за углом.

 Морщась из-за того, что его сбили до минимальной цены, даже не протестуя и не жалуясь, что этим он забирает последний кусок хлеба изо рта своих детей, торговец проглотил свою гордость и широко улыбнулся.

— Хорошо, пусть будет десять процентов! Входите, мои дор … нет, уважаемые покупатели, и полюбуйтесь лучшими мулами, которых можно найти во всей Антиохии! О, Боже, по такому случаю надо выпить вина!

Быстрый пинок вздремнувшему мальчику заставил того броситься за чашками и фляжкой с удивленным видом, который Тимон предпочел проигнорировать. Трое мужчин подняли свои чашки в знак приветствия и осушили вино быстрыми глотками, ухмыляясь плохо скрываемому дискомфорту Тимона, когда он налил им еще.

— А ты порядочный человек, Тимон!

Он нервно рассмеялся над похвалой солдата со шрамом на лице, когда вторая чашка повторила путь первой.

— Я всегда рад выпить с людьми, которые защищают нас от восточных варваров.

— Но ты же не пьешь!

 Он слабо кивнул человеку со шрамом, недоумевая, почему обезображенное лицо солдата так беспокоит его.

— Я не пью, когда работаю. Это было бы...

— … крайне неразумно!

Дородный мужчина, представившийся Морбаном, хлопнул своего товарища по плечу.

— Оставь его в покое, Иисус, и давай лучше посмотрим на его мулов!

Тимон нахмурился.

— Вы называете своего друга “Иисус”? Он последователь Назарянина?

Морбан рассмеялся.

— Нет, приятель, мы зовем его Иисусом, потому что каким-то волосатым мерзавцам повезло, и они вырезали у него на лице крест, точно такой же, как тот, на котором был казнен твой бог!

Тимону удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

— Христос был не богом, но сыном Бога, нашим Господом, единственным Богом.

Морбан снисходительно улыбнулся.

— Мы поклоняемся Митре, друг мой, но мы не против веры других людей. Итак, ты хочешь продать нам несколько мулов или нет?

Глаза продавца сузились.

— Несколько мулов? А сколько?

Солдат оглядел конюшню и кивнул, поджав губы.

— Твои мулы кажутся достаточно крепкими. Как сильно ты хотел бы освободить свою конюшню? Теперь, когда мы вышли на пенсию и возвращаемся на север, нам предстоит долгий путь, и придется многое перевезти. Итак, скажи мне, Тимон, как насчет того, чтобы дать нам еще одну пятипроцентную скидку, чтобы избавить тебя сразу от всего стада?

Стараясь не заикаться, от чего он страдал в моменты сильнейшего стресса, Тимон потянул себя за нижнюю губу.

— Ну...

Солдаты повернулись, чтобы уйти, и с внезапной вспышкой паники он обнаружил, что соглашается на сделку, несмотря на очевидный ущерб, который это нанесло бы его репутации.

— Не волнуйся, друг. Мы никому не скажем, сколько мы заплатили, и взамен ты можешь сохранить эту распродажу при себе. Мы не единственные, кто получает расчет и прощается с легионом, поэтому, если цена тебя устроит, ты можешь продолжить с нами сотрудничать, при условии, что это останется между нами. Мы и некоторые из наших товарищей задумали попробовать немного поторговать на здешней границе и получить небольшую прибыль, на которую можно нормально уйти на пенсию, но мы не хотим, чтобы кто-то еще украл у нас эту идею, так что, если ты хочешь продать побольше мулов, то должен молчать, верно?

— Конечно, я буду молчать! Вы можете быть