Гром богов - Энтони Ричес

— В самом деле? Отлично!  Быстрее приведи их сюда.

Собравшиеся офицеры повернулись к двери, наблюдая, как через нее проходит дежурный центурион, сопровождаемый двумя солдатами, между которыми находился третий человек со связанными за спиной руками и черным капюшоном на голове.

— Приветствую вас, господа! Что у вас там для меня?

 Скавр посмотрел, как Шанга стянул с пленника капюшон, заставив того заморгать в свете лампы.

 — Это тот самый человек, легат. Он был настолько глуп, что начал крякать о том, что видел, как парфяне напали на наших парней на границе.

Он бросил кошелек на стол перед Скавром.

— Мы собирались заплатить за него пять золотых монет, но человек, который помог нам найти его, совершил ошибку, подумав, что может помочиться на нас, не получив ничего взамен, когда направление ветра изменилось. Поэтому мы заплатили ему только одну.

Скавр кивнул, глядя на своих людей с кривой улыбкой.

— Которая, судя по вашему виду, в основном была потрачена на развлечения. Хотя, отличная работа, господа. Вам лучше пойти и проспаться. Я думаю, что здесь достаточно офицеров, чтобы этот человек глубоко пожалел о любой попытке сбежать.

Пленник ничего не сказал, но, когда он огляделся, казалось, что он слегка поник. Скавр встал, подошел к нему и некоторое время молча смотрел на него, прежде чем заговорить по-гречески.

— Значит, ты присутствовал при уничтожении моей когорты, не так ли? Или, ты постарался побыстрее оттуда смыться там, а? Ты тот самый разведчик, который отправился к востоку от Евфрата с моими людьми и вернулся без них?

Араб с загорелым лицом молча уставился на него в ответ, и Юлий с вопросительным выражением лица постучал виноградной тростью, лежащей на столе рядом с его кубком с вином.

— Может, я и не говорю по-гречески, но я могу распознать несговорчивого ублюдка, когда его вижу. Может мне выбить из него показания?

Легат покачал головой.

— Нет, спасибо, Юлий. Я думаю, ему лучше подойдет небольшое психологическое давление.

Одарив разведчика понимающей улыбкой, он откинулся на спинку стула и снова обратился к нему по-гречески.

— Ты думаешь, я собираюсь наказать тебя за потерю моих людей. Или, ты считаешь, что, если будешь молчать и прикидываться дурачком, я буду вынужден тебя отпустить. — Непонимающий взгляд разведчика оставался неподвижным. — Понятно. Это позор. Я надеялся, что мне не придется прибегать к чему-то столь грубому, но, если ты не собираешься признать, что почти в совершенстве владеешь греческим, я просто буду вынужден передать тебя центурионам моего легиона. Они все еще более чем недовольны, тем, как ты так быстро сбежал, когда парфяне расправились с их товарищами. Они, как правило, неодобрительно относятся к такого рода вещам, и я сомневаюсь, что ты их поймешь, хотя я уверен, что ты и так поймешь все, как только они поработают над тобой. Предположительно, именно поэтому ты все это время прятался в городских трущобах?

Араб еще мгновение смотрел на него сверху вниз, прежде чем глубоко вздохнуть.

— Ну а если я признаюсь, что я тот, за кого вы меня принимаете, тогда вы меня казните, да?

— Нет.

Недоверчиво покачав головой, разведчик скрестил руки на груди, но Скавр просто посмотрел на него, приподняв бровь.

— Зачем мне тебя казнить? Если ты был там с Шестой когортой, то знаешь эту местность так же хорошо, как деревню, в которой вырос, верно? Ты понял, что они обречены, едва увидев вражескую кавалерию. Причина была не в численности противника, а в самой местности, где должна была развернуться битва. Поэтому ты и ускакал, оставив их, так как не видел шансов выиграть битву, на этой местности.

Разведчик неохотно кивнул.

— И после того, как ты исчез, вся эта когорта была вырезана, как ты и предполагал.

 Он смотрел на араба бесстрастными глазами, наблюдая за струйкой пота, которая стекала по шее мужчины, пока не опустилась ниже линии его грубой туники, затем внезапно наклонился вперед, заставив мужчину вздрогнуть от скорости движения.

— Я собираюсь отомстить за своих людей. И чтобы это произошло, все должно быть рассчитано до мелочей. Для достижения превосходства, мне необходимо сосредоточить лучшие силы с лучшим оружием в стратегически выгодных позициях на подходящей территории, которую нам еще предстоит найти. А ты, приятель, - мой главный шанс в том, чтобы мы смогли найти это место на этой проклятой земле. Хочешь ты того или нет.

Он снова сел, его взгляд все еще был прикован к лицу разведчика.

— Я собирался предложить тебе выбор: либо сопровождать мой легион на восток, либо принять позорную смерть, но я не из тех, кто способен на хладнокровное убийство. И, кроме того, любое обещание, которое ты дал бы под такой угрозой, было бы бессмысленным, не так ли? Ты пообещал бы мне все, о чем я попрошу, а потом, как только я отвернулся, ты бы убежал, как кролик, зарывшись обратно в город так глубоко, что мы бы никогда тебя не нашли. Так что у меня есть идея получше.

Он указал на Юлия.

— Это мой примипил. Центурионы, с которыми ты служил, были суровыми людьми, но справедливыми. Когда ты бежал с поля битвы, в которой была уничтожена моя Шестая когорта, их примипил позволил тебе сбежать, а не всадил копье тебе в спину. Ну, а Юлий несколько менее снисходителен.

Юлий прорычал что-то на латыни, но его тон был явно нелестным, и легат с улыбкой перевел.

— Он говорит, что прикажет распять тебя, если ты хотя бы дернешься в неверном направлении.

Скавр покачал головой, улыбнувшись выражению, промелькнувшему на лице араба.

— Я знаю, о чем ты думаешь. При первой же возможности сбежать от нас, смеясь над тем, что в очередной раз показываешь, какие мы придурки. За исключением того, что тебе следует познакомиться еще вот с этим человеком. Его зовут Сайл.

Указанный офицер широко улыбнулся.

— Он командует кавалерийским эскадроном, единственной обязанностью которого, когда мы выйдем в поле, будет следить за тобой днем и ночью. И если ты попытаешься сбежать, они проткнут тебя кольями, выпотрошат твои кишки и оставят на съедение птицам-падальщикам. Их тридцать человек, более чем достаточно, чтобы около дюжины из них находились рядом с тобой весь день. Когда ты будешь спать, они будут наблюдать за тобой, а когда ты присядешь на корточки, чтобы опорожнить свой кишечник, они будут стоять рядом, чтобы сказать тебе, насколько ужасно пахнет твое дерьмо.