Гром богов - Энтони Ричес

ребенке, чтобы понять, как получилось, что ты был вынужден хранить молчание, когда твой легион был обескровлен. В конце концов, Латеранус мог с позором уволить тебя, с конфискацией всего твоего имущества, вплоть до последней монеты в твоем кошельке. Ты слишком хорошо знал, что случится с твоей семьей, если ты внезапно окажешься без средств к существованию, здесь, в Антиохии. Но теперь, конечно, твои близкие ставят перед тобой другую проблему, не в том, чтобы хранить молчание, а в том, чтобы сказать правду здесь и сейчас. Потому что, если ты продолжишь скрывать от меня правду, у меня не будет другого выбора, кроме как применить наказание, которое я уже описал. Я не получу от этого никакого удовольствия, примипил, но поверь мне, я сделаю это по долгу службы.

Квинтинус смертельно побледнел и только молча смотрел на Скавра, пока легат говорил ему все это.

— Итак, примипил, у тебя есть только один шанс сказать правду. Ты был замешан в мошенничестве, которое я раскрыл?

Квинтинус выпрямил спину.

— Да, легат.

— Ты принял мудрое решение со своей стороны признать это. Итак, сколько человек на самом деле отсутствуют с разрешением?

— Не более пятисот.

Скавр уставился на него с отвращением.

— И какова схема этого мошенничества?

— Около двухсот человек ежегодно покидают легион, когда выходят на пенсию. А легат Латеранус был строгим офицером и нечестно увольнял людей с имперской службы при любой возможности. И с выходом каждого на пенсию или увольнением в записи легиона были внесены новые имена свежих рекрутов.

— Вымышленные имена?

— Да, легат.

Легат посмотрел на Умбрия, который теперь стоял, уставившись в землю.

— И их жалованье, расходы на их снаряжение и пайки шли прямиком в несколько избранных кошельков. Неужели никто из вас действительно не думал, что это никогда не всплывет? Можешь говорить, трибун.

Голос патриция совершенно утратил свое былое превосходство.

— Это была идея легата Латерануса. Он считал, что парфяне - разбитый враг, которым командует царь, настолько старый и лишенный власти, что все его внимание будет уделено только удержанию своего трона. Он верил, что как только мы получим сообщения о любой угрозе, то достаточно легко успеем набрать и заменить не существующих людей новыми рекрутами.

 Скавр проревел приказ патрицию, срывающимся от непривычной свирепости, голосом

— Смирно, трибун!

После минутного колебания Умбрий выпрямился в стойке «смирно», а Скавр, подойдя и встав позади своего заместителя, спокойно спросил у него с ноткой угрозы, от которой с трудом контролируемая свирепость леденила души тех, кто его знал.

— Это была идея Квинта Магия Латерануса? Он должен стать основной жертвой на этом конкретном алтаре, не так ли? Когда мой официальный отчет отправится в Рим, вся вина возложится на Латерануса, не так ли? Ты и примипил оказались жертвами, неспособными противостоять его власти, и  Домиций Декстер здесь не при чем.

— У губернатора не имеет к этому никакого отношения ...

— Я устал от твоей лжи, трибун. Губернатор, как мы оба слишком хорошо знаем, имеет к этому непосредственное отношение.

Глаза трибуна расширились, а Скавр покачал головой с веселым презрением.

— Ты дурак, воспитанный своим сословием. Едва взглянув на мужчину, вы улавливаете незримую грань, за которой, как вам кажется, скрывается непонимание вашего хрупкого, замкнутого мира. И не только его, но и людей в целом, а также той отвратительной склонности, присущей некоторым, кто, невзирая на своё богатство, всегда найдёт лазейку, чтобы поживиться за счёт того, что им было доверено. Что ж, вот тебе шокирующая новость, трибун, …  моя семья была сенаторским сословием еще сто лет назад, и я могу заверить тебя, что даже в пучине позора мы никогда полностью не теряли своих связей. Мой спонсор был губернатором этой провинции до того, как его сменил Гай Домиций Декстер, и он знает все о твоей семье. Он рассказал мне, что твое назначение в Третий Галльский легион вскоре после того, как провинцию возглавил Домиций Декстер, могло бы вызвать некоторое удивление, если бы не тот факт, что твой отец является его лучшим другом. Итак, если бы губернатор был сейчас здесь, я бы пригрозил ему точно такой же участью, которая нависла над тобой.

Трибун сглотнул слюну, внезапно побледнев.

— Вы имеете в виду...

— Я имею в виду, что у тебя есть два варианта. — Скавр тонко улыбнулся. — Два выбора, хотя на самом деле только один. Ты, конечно, можешь вернуться в Рим. Я мог бы сам судить, осудить и казнить тебя, но я нахожу перспективу не трогать тебя, а посадить на корабль, возвращающийся в столицу, гораздо более забавной. Видишь ли, к тому времени, как ты туда доберешься, ты обнаружишь, что человек, стоящий за троном, уже получит мой отчет по вопросу о прискорбном не доукомплектовании легиона. Я попросил трибуна Корва отправить его по дороге в Хаму. Императорский камергер, по всей вероятности, уже начал искоренять вашу семью, и довольно энергичным образом, если судить по его послужному списку. В конце концов, как я тебя и предупреждал, работа камергера - ненавидеть измену и любить золото в равных пропорциях, так что нет лучшей возможности выполнить обе эти обязанности, чем отомстить трону за твои преступления и преступления твоего дяди?

— А другой мой выбор?

— Я думаю, ты уже знаешь ответ. У тебя есть меч, так что берись за него. Или, если ты не можешь собраться с духом, чтобы воспользоваться клинком, купи себе немного яда или ядовитую змею. В конце концов, это Антиохия, поэтому я сомневаюсь, что более изящных способов самоубийства здесь не хватает. А теперь, Умбрий, можешь убираться долой с моих глаз. Ты останешься под арестом до тех пор, пока я не выйду маршем из этой казармы, просто чтобы убедиться, что ты не побежишь к Домицию Декстеру. После этого все будет зависеть только от тебя, но учти, если я когда-нибудь снова тебя увижу, я убью тебе своим собственным мечом. А теперь убирайся!

Он подождал, пока трибун покинет плац под охраной отряда тунгрийцев во главе с Отоном.

— Давай надеяться ради его же блага, что он не попытается использовать свою власть против Отона, учитывая, что я сказал центуриону, что он должен рассматривать любой подобный идиотизм как попытку сопротивления аресту. Что касается тебя, Квинтинус, то ты сфальсифицировал существование более тысячи человек. Ты понимаешь, что имперские власти предусматривают совершенно особые наказания для людей, которые совершают мошенничество такого