Гром богов - Энтони Ричес

господа. Вы оба выглядите несколько разгоряченными и обеспокоенными, но, полагаю, так оно и есть, если вы повсюду носитесь у в тяжеленой тоге с большой связкой прутьев и топором. Могу я попросить кого-нибудь принести вам чашку воды?

Покачав головой, старший ликтор выпрямился, набрав в грудь воздуха, готовый объявить об аресте легата, но в это время его заставили замолчать поднятой рукой.

— Прежде чем вы скажете то, что пришли сказать, я предлагаю вам сэкономить время, прочитав это.

Он передал мужчине свиток, который тот развернул и начал читать.

— Это мои приказы, которые предписывают мне принять командование легионом и при первой возможности перейти границу в Осроене. После того, как я засвидетельствую свое почтение царю Абгару, я должен отправиться прямиком в Нисибис, разгромив все парфянские силы, которые встретятся на пути, снять любую осаду с крепости, а затем вернуться в провинцию, и ждать дальнейших приказов. Кстати, обратите внимание на печать. Не каждый день вы увидите императорскую печать на документе. В последний раз губернатор видел такую, когда я предоставил ему бумагу, в которой говорилось, что он официально освобожден от своих обязанностей.

Он снова улыбнулся двум мужчинам, которые ошеломленно смотрели на него.

— Нет, я подозревал, что он этот документ никому не показывал. В любом случае, прочтите это.

Через мгновение одетый в тогу чиновник поднял глаза от свитка в своих руках.

— Но это...

— Дает мне абсолютную власть над любыми подданными императора, которые мне нужны для выполнения моей миссии. Включая и вас, поскольку вы, несомненно, были посланы сюда, чтобы арестовать меня и, следовательно, существенно помешать моей миссии. Поэтому я предлагаю вам развернуться и вернуться к губернатору, объяснив этим документом тот факт, что вы не доставили меня к нему.

— Но мои полномочия...

— Дарованы вам императором, не так ли?

Видя, куда завела его аргументация Скавра, старший ликтор объединил свои аргументы.

— Да, но.

— Прочтите свиток еще раз. Найдите слова «воспрепятствование действиям этого офицера будет рассматриваться как основание для немедленной казни». И подумайте, действительно ли вы хотите помешать мне, учитывая, что я, вполне возможно, в любом случае иду навстречу собственной смерти и, следовательно, могу быть не в самом терпимом расположении духа. Если вы понимаете, что я имею в виду...

— Если вы пытаетесь угрожать мне, легат...

Командир легиона тихо рассмеялся.

— Пытаюсь вам угрожать? Конечно, я не пытаюсь вам угрожать. Я вам конкретно угрожаю! Считайте мою угрозу открытой, считайте ее вопиющей, считайте ее кровавой, если хотите, учитывая количество людей, убитых по моим приказам за последние несколько лет. Но подумайте об этом побыстрее, потому что, если вы все еще будете здесь к тому времени, когда я досчитаю до пятидесяти, я отнесусь к этому небольшому, но очень важному предложению в своих приказах весьма и весьма серьезно.

Он отвернулся, а его старший центурион с суровым лицом шагнул вперед и что-то прошептал ликтору на ухо.

— Я думаю, что легат пытается сказать следующее...

 Он глубоко вздохнул, прищурился и проревел одну единственную фразу.

 — Бегите отсюда как можно быстрее!

— Разве люди не должны нам аплодировать? Разбрасывать лепестки цветов? Целовать солдат?

Шанга рассмеялся над своим товарищем громким сардоническим смехом, поправляя щит на плече, кажется, в двадцатый раз с тех пор, как они вышли из крепости.

— Этот гребаный щит разорвет меня пополам, он такой тяжелый. И по моему опыту, жители любого города или деревни не провожают нас, когда мы уходим, громкими возгласами и выставленными сиськами. Сиськи выставляют наружу, только когда мы вступаем в город, и это только потому, что шлюхи, которым они принадлежат, с нетерпением ждут денег за то, что позволят нам поприжиматься к ним носами некоторое время. Возможно, когда мы вернемся обратно...

— Ты больше не вернешься сюда, если не прибавишь темпа, Шанга!

Ветеран с усталым вздохом повернул голову.

— Это все из-за этого щита, центурион. Все то, что налепили на него гребанные оружейники, сделало его тяжелее солдатских яиц после месяца, проведенного в полевых условиях.

Квинт пожал плечами, помахивая своей виноградной тростью перед носом солдата.

— Смирись с этим. И прибавь ходу, пока я не огрею тебя вот этим.

Шанга расправил плечи и ускорил шаг, что-то бормоча себе под нос.

— Прежде чем его вынудят к этому ... — раздался голос у ворот

Он замолчал, затем фыркнул от смеха при виде двух мужчин, спорящих у восточных ворот города, когда тунгрийцы устремились к северной стене и дороге за ней. Человек в форме городского стражника в чем-то упрекал старшего центуриона легиона, для пущей убедительности размахивая руками.

— ... и мой приказ - закрыть ворота! Приказ губернатора ...

Шанга снова ухмыльнулся, когда Юлий шагнул вперед, поднимая свою виноградную палку.

— А мне мой приказ дал мой легат, так что можешь поцеловать мою волосатую морщинистую задницу...

Они вышли за пределы города и голоса двух мужчин затерялись в грохоте тысяч пар подкованных ботинок, стучащих по каменному покрытию дороги.

— Эти ребята опоздали. Мы последняя когорта.

— Возможно. Ты же знаешь, Юлий никогда не отступится от своего.

Шанга повернул голову, чтобы посмотреть на двух мужчин, затем повысил голос, чтобы прокричать вопрос знаменосцу центурии.

— Эй, Морбан, как ты думаешь, каковы шансы на то, что Юлий использует свою виноградную лозу...

После минутной паузы он пожал плечами и повернулся обратно в сторону марша.

 — Это уже не важно! На твой вопрос уже дан ответ.

— Губернатор велел мне немедленно привести к нему легата.

Секретарь Декстера и фригийский префект обменялись понимающими взглядами, поскольку встречи губернатора обычно начинались с обычного длительного ожидания в приемной, примыкающей к его кабинету. Он прошел мимо полудюжины потенциальных просителей, раздраженных от того, что он пытался пройти без очереди, но их полные ярости крики, которые просочились в комнату, когда открылась дверь кабинета несколько смягчились. Натянув на лицо профессиональную маску, трибун вошел и обнаружил пару ликторов, стоящих перед столом Декстера рядом с префектом, возглавлявшим городскую стражу. В то время как первый выглядел более чем слегка взъерошенным, префект явно участвовал в ссоре, так как его челюсть украшал значительный синяк.

— Сначала вы, двое некомпетентных придурков, не смогли арестовать человека, который явно намеревается пренебречь моими полномочиями на глазах у всего мира, а затем вы, контролирующие все, что происходит в городе, не смогли даже помешать ему провести свой легион по мосту и выйти через Восточные