Синий на бизани - Патрик О'Брайан

самом деле это небольшая река, куда мы с Дженни ходим купаться, – Стивен кивнул. – А за ее устьем есть залив, где я надеюсь показать вам одну великолепную птицу. О, и большое вам спасибо за того краба-гермафродита. Кстати, в этой маленькой бухте есть что-то похожее на него или на нее. Давайте посидим здесь, на берегу, – этот приятный северный ветерок отгоняет комаров, – и понаблюдаем за птицами. Если появятся какие-нибудь необычные экземпляры, мы, возможно, сможем их определить или, по крайней мере, сделать заметки.

На воде действительно было множество птиц, в том числе такие очень старые знакомые,  как свиязь, хохлатая чернеть, кряква и широконоска, которые чувствовали себя как дома среди аккуратных маленьких чирков, гребенчатых уток и шпорцевых гусей, беломордых древесных уток и редких змеешеек, не говоря уже о синегрудой альционе, которая носилась над их головами, и непременных стервятниках, паривших высоко в небе.

– Ну что, пойдем дальше? – спросила наконец Кристина. – Вы же ничего не имеете против мангровых зарослей?

– Отнюдь, – ответил он. – Не могу сказать, что я стал бы сам их выращивать, но я с ними знаком довольно близко: дальше по побережью я пробирался по ним несколько километров, среди всех этих отвратительных мух.

– Это всего лишь небольшие, хилые заросли: там слишком много пресной воды, и им трудно разрастаться. Но, по крайней мере, это будет намного быстрее и менее болезненно, чем продираться сквозь эти жестокие колючки выше по склону позади них. Я считаю, что удобнее всего цепляться за воздушные корни, а также за все остальное, что попадается под руку. Может, это не очень изящно, но все же лучше, чем плюхнуться в эту мерзкую и вонючую черную грязь. А нам нужно добраться туда побыстрее. Он снимается с места, когда солнце в зените.

Стивен понял, что "он" относилось к какому-то существу, – птице, рептилии, млекопитающему, – достаточно редкому, чтобы оно представляло для него интерес. Он не стал задавать вопросов, и вскоре у него не было и времени задавать их, поскольку он сосредоточился на том, чтобы следовать за ее уверенной поступью в этих скользких, тенистых зарослях.

Но, к несчастью, по мере того, как солнце и гонимая приливом вода поднимались все выше, Кристина двигалась все быстрее, даже несмотря на свою забитую грязью обувь. Воздушные корни, эти бледные стебли, свисающие отвесно вниз с верха дерева, выскользнули у нее из рук, и она действительно плюхнулась в ту самую мерзкую и вонючую черную грязь, распугав мелких рыбешек, которые скользили под ее поверхностью, многочисленных крабов и маленьких грязевых черепах, которые охотились на тех и на других. Стивен рванулся вперед, чтобы вытащить ее, но его постигла та же участь, и они медленно, мучительно барахтаясь на четвереньках, добрались до края мангровых зарослей, где прозрачная вода и довольно чистое дно позволили им, уже покрытым грязью с ног до головы, выползти на берег.

Она отдышалась, попросила у него прощения и сказала:

– Как я надеюсь, что мы его не потревожили... Скорее всего, нет, нам еще пройти метров двести. Вас беспокоит нагота?

– Вовсе нет. В конце концов, мы же оба анатомы.

– Ладно, – сказал она. – Что тут поделать. Нам следует раздеться догола, отстирать одежду и снять с себя пиявок. Слава Богу, у нас здесь есть чистая вода, а у меня с собой соль от пиявок, в закупоренной бутылке. Могу я помочь вам с сапогами?

Они помогли друг другу разуться, а потом без малейших церемоний разделись, смывая с одежды грязь и придавливая ее камнями. Затем они занялись удивительно многочисленными и жадными пиявками, причем каждый из них совершенно отстраненно обрабатывал спину другого.

За исключением некоторых натурщиц и тех народов, которые вообще обходились без одежды, Стивен никогда не видел никого, кто был бы настолько равнодушен к наготе. Поразмыслив, он вспомнил, как ее брат Эдвард, его близкий друг, рассказывал ему, что они с ней купались, бродили по лесу и ловили рыбу совершенно без одежды, с самого раннего детства до зрелости, на уединенном озере, которое было частью их семейного парка. Задолго до этого, во время его первого визита, он уже видел ее вместе с чернокожей спутницей, когда осматривал дальний берег озера в поисках птиц, и восхищался не только их свободным поведением, но и сочетанием зеленого, черного, белого цветов, – причем белый был белее, чем у цапли. Но тогда он смотрел на них так же отстраненно, как если бы наблюдал за утками и бакланами. Но теперь красоту ее высокой, грациозной, гибкой фигуры подчеркивали тонкие струйки алого цвета, которые вытекали из укусов пиявок (кровь не сворачивалась, ведь эти существа вводили вещество, которое разжижало ее, придавало ей ярко-красный оттенок и позволяло им питаться гораздо дольше), и это подчеркивало изгибы ее чрезвычайно длинных ног, что производило необычайно приятное впечатление. И теперь отстраненный взгляд ученого и чисто анатомическое видение ее тела стали уступать место чему-то другому.

– Скоро нас замучают мухи, – сказала она. – Лучше надеть мокрую одежду, чем терпеть, когда они ползают по вам, – Тем не менее, некоторые из самых влажных предметов одежды она разложила на нагретых солнцем камнях. Они высохли довольно быстро, но все же, по мере того как солнце поднималось все выше, ей становилось все более неловко. Они кое-как оделись, и она пошла впереди, бормоча: – О, только бы он не улетел...

Она добралась до последних камышей перед маленькой уединенной бухтой, и в этот момент в воздух взмыла фантастически огромная птица, похожая на цаплю, голубоватая сверху и каштановая снизу, с огромными зелеными ногами. Издав яростный лающий крик, она на мгновение заполнила все узкое пространство неба, а потом исчезла, направляясь в сторону моря и оставив Стивена в совершенном изумлении. Он пылко поцеловал Кристину, выражая ей свою самую глубокую признательность. Покраснев, она сказала:

– О, как я рада, что мы его не спугнули. Он капризен, как римский император.

– Господи, – отозвался Стивен. – И такая птица может летать! Может подниматься в воздух!

Когда он оправился от изумления, а это произошло нескоро, и когда их одежда немного просохла, он с удовольствием заметил, что, несмотря на то, что они расхаживали вдвоем совершенно обнаженными, она теперь с некоторым кокетством поправляла верхнее платье.

– А теперь, если вы не против, давайте вернемся в дом, выпьем чаю, а потом спустимся вон в те укрытия, – Она кивнула на