Синий на бизани - Патрик О'Брайан

По дороге наверх она взяла его под руку, и в доме они сели за удивительно вкусный ужин, приготовленный из незнакомых ему африканских овощей и яиц, с неплохим белым вином; затем подали миндальный пудинг, за которым последовала превосходная мадера.

Отодвинув тарелки в сторону, она показала ему удивительно красивую шкурку Caprimulgus longipennis и рассказала о магической силе, в которую верят местные жители, исповедующие джу-джу[34].

– Чем дольше я живу в Африке, – заметила она, когда они пили отвратительный кофе и превосходный ром. – и чем больше я узнаю об африканцах, тем больше склоняюсь к своего рода рассеянному пантеизму.

Вернувшись к этому вопросу чуть позже, когда ее настроение несколько улучшилось, она сказала:

– Я знаю, что моя вера вызывает у миссионеров удивительно сильное отторжение, и в целом они мне тоже не очень нравятся. Но иногда миссионер является еще и натуралистом, и если он находится в достаточно дикой местности, перед ним могут открываться замечательные возможности. Я уверена, вы слышали о конголезском павлине?

– Действительно, я часто слышал рассказы о нем, но никогда – от заслуживающего доверия человека, видевшего птицу своими глазами.

– Что ж, – сказала она, ища что-то в ящике стола. – я не утверждаю, что это убедительное доказательство, – Она протянула ему зеленое перо. – но его подарил мне один очень старый джентльмен, – францисканец, я думаю, или, во всяком случае, католик, – который умер здесь, не успев сесть на корабль, и который без малейшей гордости и хвастовства сообщил мне, что он сорвал его со спины недавно умершего павлина в Конго. Я забыла название конкретного месте, но птица жила в редколесье.

– Боже мой, Кристина, – сказал он, поглаживая перо. – сегодня вы трижды удивили и восхитили меня. Цапля размером со слона, удивительный, почти фантастический козодой, а теперь еще и легендарный конголезский павлин, в существовании которого я теперь более чем уверен. Мне так жаль, что вы не хотите выходить за меня замуж, но я прекрасно понимаю вашу – как бы это сказать? – нерасположенность.

Уже так много времени, полного самых разнообразных эмоций, прошло между тем, как они стояли в укрытии, его предложением и настоящим моментом, когда все уже было совсем по-другому. Она улыбнулась, отпила еще немного рома, похлопала его по колену и сказала:

– Скажите мне, Стивен, если бы я приняла ваше любезное предложение, как бы вы распорядились чисто материальной стороной нашего союза? Вы говорили о дочери. Сколько ей лет?

– К стыду своему, не могу точно сказать. Она еще очень маленькая, совсем не подросток.

– А вы со своим другом сейчас находитесь в долгом и, как я полагаю, важном плавании?

– Да, разумеется, – сказал Стивен, с несчастным видом оглядываясь по сторонам. – Я не был таким уж легкомысленным, поверьте, – продолжил он пылко. – Я думал не только о себе. Мне пришло на ум – если, конечно, это порождение моих желаний можно назвать разумной мыслью, – показавшееся мне очень удачным решение, которое заключалось в том, чтобы вы поехали в Англию и пожили там у Софи Обри, очаровательной женщины и очень старого друга, у которой есть две дочери и сын и которая присматривает за Бригитой, моей дочерью. Они живут в большом доме в Дорсете с множеством друзей и самой респектабельной прислугой. А потом, когда я вернулся бы домой из плавания, мы вместе спланировали бы нашу дальнейшую жизнь в Англии, Ирландии, Франции или Испании, или любой комбинации стран по вашему выбору.

– Ох, Боже мой, – сказала она со вздохом, а потом, услышав тихое тиканье часов Стивена, спросила: – неужели это часы где-то пробили? Сейчас и правда полночь?

Он вытащил брегет из кармана жилета.

– Да, сейчас двенадцать, если судить по полуденным наблюдениям за высотой солнца, которые проводятся на борту фрегата.

– О, какая прекрасная вещица. Они будут еще раз звонить?

Часы зазвонили снова, и Стивен спросил:

– Вам они нравятся?

– Они просто прекрасны. Это то, что называют репетиром?

– Да, мэм.

– Я таких раньше не видела.

Она была в восхищении. Он вложил брегет обратно ей в руку, показал, на какие кнопки нужно нажимать, и сказал:

– Вот, моя дорогая. Это вам – очень скромная благодарность за то удовольствие, которое вы мне сегодня доставили.

– О, что за чепуха, Стивен, дорогой, – сказала она, сдерживая улыбку. – Конечно же, я не могу принять такой подарок, но приношу вам сто тысяч благодарностей за это намерение, – Она осторожно положила часы на стол, встала и сказала: – Пойдемте, уже поздно. Давайте я вас провожу в вашу комнату.

Это было прекрасное, большое, просторное, помещение, и в окно светила заходящая луна. Она задернула занавеску и сказала:

– Боюсь, вы не захватили с собой ночную рубашку, Стивен. Может, вам дать какую-нибудь сорочку?

– Что вы, не стоит, я с удовольствием лягу, в чем мать родила, как Адам до грехопадения.

– Тогда доброй вам ночи, Стивен. Здесь есть вода, полотенце и мыло. Надеюсь, вы хорошо выспитесь.

– Доброй вам ночи, дорогая. Я встану еще до рассвета, потому что собираюсь вернуться на корабль. Так что простите, если я уйду, не попрощавшись.

Он долго лежал на спине, подложив руки под голову, и утешая себя мыслью о том, что сопротивление Кристины ослабевает. Он вспоминал события необычайно разнообразного дня, а где-то далеко два, три или даже четыре козодоя стрекотали на разные голоса.

Несмотря на ночное прощание, Кристина присоединилась к нему за завтраком.

– Мне так жаль, что я огорчила вас, – сказала она после первых любезностей, смущенно глядя на него.

– Я и понятия не имел об этих гораздо более серьезных причинах, – ответил он. – Это было совершенно неуместно. Но на прощание, пожалуйста, позвольте мне сказать, что, на мой взгляд, брак не обязательно означает обладание, и еще менее – господство.

– Стивен, я ни за что на свете не хотела причинять вам боль. Вы отправляетесь в долгое и, я надеюсь, очень плодотворное путешествие. Могу я еще раз обдумать все это, пока вас не будет? И, с Божьей помощью, я, возможно, приду в себя и снова буду думать и чувствовать, как обычная женщина. Но, мой дорогой, – продолжила