Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

Дарлово, по-немецки именовавшегося Рюгенвальде, основанного, впрочем, лишь в XIII в.)… Что же касается народа ругов, то они фигурируют в числе «варваров» в их экспансии на юг, в Подунавье, во время Великого переселения народов (опять же в «варвары» могли записать и германцев, и славян, и какие-то смешанные социумы, которые в исторических источниках теперь воспринимаются как этносы). Полагают, что ругов вытеснили на юг готы. Павел Диакон, историк VIII столетия, в «Истории лангобардов» пишет о жестокой войне, вспыхнувшей в конце V в. между Одоакром и Фелетеем, королем ругов. Одоакр полностью разорил плодородную «землю ругов» на Дунае – «Rugiland, quae Latino eloquio Rugorum patria dicitur» («Ругиланд, который на латинском наречии зовется Отечеством ругов»)[142]. Землю эту после войны заселили лангобарды. Здесь слово Rugiland – безусловно, германское.

Традиционная реконструкция истории балтийских ругов предполагает, что после переселения на юг соответствующего германского племени его прибалтийские земли заселили славяне. Археология подтверждает факт широкого распространения славян в Южной Прибалтике в VI–VII вв. Среди них были и ругины (ругиане). Беда Достопочтенный в VIII столетии, в «Церковной истории народа англов» (гл. IX), перечисляя «многочисленные народы Германии», упоминает и ругинов (Rugini)[143], под которыми вряд ли могли подразумеваться руги из Ругиланда на Дунае (следы последних теряются там же, на юге, вскоре после их разгрома Одоакром). VIII век – это уже эпоха славянского Поморья, да и слово ругины (встречающееся только у Беды) весьма напоминает название народа ругиан, уже безусловных славян, в «Славянской хронике» Гельмольда (XII в.). Их Гельмольд, рассказывающий о Крестовых походах против балтийских славян, называет Rugiani, Ruiani, Rani, то есть ругиане, руяне, ране. Это славяне, жившие на острове Ругия (нем. Рюген), где находился знаменитый священный город Аркона, до его разрушения в 1168 г. остававшийся последней твердыней дохристианской славянской религии. Похоже, что эти три формы этнонима отражают вполне возможный в славянском языке, упрощающий произношение переход: ругиане – руяне – ране.

В истории руян/ругиан довольно хорошо известен последний этап, завершившийся жестокой войной и последующей ассимиляцией этого народа балтийских славян. Вместе с тем можно предположить, что уже достаточно давно ругиане играли важную, хотя нам теперь и неясную роль в славянском мире. Гельмольд отмечает, что они, «обитающие в сердце моря (habitants in corde maris)», сохраняют «первенство во всем народе славянском (primatum… in omni Sclavorum natione)»[144]. Возможно, поэтому в «Раффельштеттенском таможенном уставе» («Inquisitio de Theloneis Raffelstettensis») начала Х в., который регулировал торговлю в южнонемецком регионе, из славян упоминаются только руги и богемы (чехи)[145]. И русов быстро набиравшего силу Древнерусского государства могли, наверное, иногда путать именно с ругианами/руянами, а не с ругами Тацита. Впрочем, для самих жителей Руси Киевской или Новгородской эпоха происхождения этнонима русь от rug’ (rugi) была уже седой стариной.

Но кем же все-таки были руги античных свидетельств? Вопрос важный. Допустим, русь приняла свое имя от ругиев/ругиан, балтийских славян (это еще почти эпоха общеславянского единства, и особых проблем в связи с таким заимствованием вроде бы не возникает). Но выходит, что славяне-ругиане сами за несколько веков до того почему-то восприняли название своего народа от иного, загадочного древнего этноса. Германского? Острого противостояния славян и германцев в Прибалтике тогда еще не было, но все равно факт этого заимствования несколько странен и требует обоснования.

Морской берег (Остров Рюген). Е.Э. Дюккер, 1865 г.

Проблема осложняется тем, что по другую сторону Балтики, в Юго-Западной Норвегии есть фюльк (графство) Рогаланд (Rogaland). Название современное, в древненорвежские времена эта область именовалась Rygiafylki, производное от этнонима Rygir, который традиционно (и достаточно убедительно) истолковывается как название германского народа (племени) ругов (ругиев, Rugier по-немецки) – тех самых, упоминаемых Тацитом. В примерном соответствии с известной схемой расселения народов согласно «Гетике» Иордана, руги ранее готов пришли в Прибалтику с «острова Скандзы», из этого северного «лона народов» (гиперборейская концепция полуторатысячелетней давности!). Этноним руги (Rygir) выводят из древненорвежского rugr, рожь, истолковывая как «люди, возделывающие рожь».

Этимология убедительная. Однако слово рожь входит в общеиндоевропейский лексикон; на основе германского, балтского и славянского языкового материала реконструируется праформа *rug-i- (по С.Л. Николаеву, портал «Вавилонская Башня»), или *rughio-/urughio- (по Ю. Покорному)[146]. Значит, в ранненеолитическую эпоху, когда предки германцев, балтов и славян еще не разделились, это слово принадлежало какому-то (северо-западному?) диалекту праиндоевропейского языка, и германская этимология слова руги повисает в воздухе, поскольку исходное индоевропейское слово могло быть сохранено и протобалтославянским этносом.

А.Г. Кузьмин высказывал сомнения в германском происхождении первоначального этнонима руги. При этом он признавал, что «на Рюгене во второй половине I тысячелетия, бесспорно, происходила смена языка», в условиях «естественной ассимиляции коренного населения славянами. ‘Виндальский’ язык, в самом названии которого (как и в этнониме ‘венеды’) также явственно проступает кельтское начало, и был, по всей вероятности, первоначальным языком населения Ругии». Название главной святыни Рюгена – крепости Арконы – А.Г. Кузьмин расшифровывал на материале валлийского кельтского языка: ar + cwn, на высоте, на высоком берегу моря[147]. Его кельтские этимологии, по мнению многих лингвистов, весьма уязвимы. (Нельзя не признать, что именно валлийское, то есть средневековое, прочтение имени уже славянской в то время Арконы требует серьезного обоснования, тогда как возведение этого слова к гораздо более древним общеиндоевропейским лексемам *ark-, *arg- со значением крепости, либо сияния непротиворечиво согласуется с образом священной твердыни на белоснежных утесах острова Рюген.) Наверное, применительно к Прибалтике уместнее говорить не столько о кельтском, сколько о протокельтском, протодруидическом (в духе выводов А.Л. Никитина) наследии.

А вот заключение А.Г. Кузьмина о виндальском, венедском языке первоначального населения Ругии заслуживает детальной разработки. (Напомним, что и в немецких средневековых источниках народ острова Рюген воспринимался как главная этническая группа вендов – балтийских славян.) В.П. Кобычев, также сомневаясь в том, что руги Тацита были германским племенем, называет их коренными жителями Балтийского побережья и островов, отмечая при этом издревле смешанный этнический состав населения южной части Прибалтики[148]. Надо сказать, что и современные немецкие ученые вовсе не столь уж единодушно относят ругиев к германцам. Так, известный лингвист Адольф Бах (1890–1972) писал, что и птолемеевское имя загадочного города Ругион могло не быть германским, да и название народа Rugii «является подозрительно негерманским образованием».

Впрочем, усомниться всегда легче, чем предложить взамен убедительное альтернативное решение. Попробуем все-таки сделать это, квалифицируя и вендов, и ругов (изначальных) как представителей субстратного, то есть действительно коренного населения Севера. Кстати, такое предположение сразу решает ряд проблем, связанных с очевидной неопределенностью этнолингвистической принадлежности ругов: на то он и субстрат («основа», «подложка»), чтобы присутствовать в культуре сразу нескольких различных народов-преемников (в данном случае, возможно, и германцев, и славян, и кельтов). К тому же представители субстратного этноса нередко воспринимаются в последующие века и тысячелетия как собственные мифологизированные (героизированные либо демонизированные) предки, то