Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

от нашей весьма дискуссионной этимологической гипотезы) повествуют как раз о народе великанш, населявших некогда весь Рюген! Лучшего соответствия нашей гипотезе просто невозможно пожелать. Вот только как понять это свидетельство о северных амазонках? Ведь обычно преданиям о великанах (волотах, «богатырях старшего поколения» и т. п. (у германцев, скандинавов, славян, финнов) не свойственна подобная матриархальная направленность.

Наверное, уместно предположить здесь примерно такую организацию социума, о которой писал Герман Вирт применительно к протогерманоскандинавской этнокультурной общности – о древних общинах, управляемых мудрыми матушками. Возможно, его реконструкции следует несколько удревнить (поскольку индоевропейские предки германцев, скорее всего, были уже более патриархальными) и отнести к субстратному этносу Севера и Восточной Европы – к венедам, которых можно сопоставить (при этом не слишком поддаваясь соблазну «историцизировать» мифологию) с ванами скандинавской традиции. И предания Рюгена, похоже, подтверждают это предположение. Вот еще несколько примеров, приведенных в сборнике Темме, по материалам, собранным Иоганном Якобом Грюмбке (1771–1849), уроженцем Рюгена.

Каменная выкладка у деревни Мукран

«Каменная выкладка (der Steinsatz) близ деревни Мукран (Muckrahn) на Ясмунде. Находится слева от упомянутой деревни, у дороги на Дарсин (Darßin) и на деревню Крампартц (Krampartz). Располагается точно с востока на запад; состоит из множества камней и имеет в длину 36, а в ширину 12 шагов. Некая великанша похоронила здесь двоих своих детей, которые из-за ее беспечности утонули в море. Поэтому на западном конце могильника стоят два огромных угловых камня (Ecksteine); из них один уже врос в землю, другой же, стоящий на кромке, имеет в высоту четыре локтя.

Ящик денег (der Pfennigkasten) в Штубнитце. Находится в лесу, в доброй четверти часа ходьбы от Черного озера. Он состоит из весьма больших камней, образующих четырехугольник, вокруг которого расположены отдельные камни меньшего размера. Жрецы Богини Герты собирали здесь жертвенные деньги, которые приносились в дар Богине. Отсюда происходит и название.

Ящик денег (или Денежный сундук?) в Штубнитце

Камни Победы (Siegsteine) возле Малого Штресова (Klein-Stresow). Это несколько конусов, сооруженных из камней, расположенных группами на равнине у подножия поросшего елями Штресовского холма, со стороны Думмертевитца. Здесь в древние времена происходило кровопролитное сражение между жителями [города] Путбуса и [полуострова] Мёнхгут. В память об этом событии великанши, которые покровительствовали победителям, воздвигли эти камни. А чья сторона одержала победу, об этом уже неизвестно»[162].

Из этих примеров ясно, что великанши Рюгена, с одной стороны, воспринимались как люди с их слабостями и недостатками, с другой – как покровительницы (божественные? полубожественные?) того или иного человеческого рода. Такое отношение вполне может указывать как раз на некий народ-предшественник, на эльфов, в том контексте, в котором о них говорится в этой книге. О последовательной смене населения Рюгена, о той эпохе, когда часть его еще принадлежала древним обитателям, свидетельствует и предание об одном из самых известных его памятников.

«Дубберворт (Der Dubberworth). К югу от селения Сагард (Sagard) на рюгенском полуострове Ясмунд находится гигантская, древняя великанская могила, именуемая Дубберворт. Она имеет в окружности 170 шагов и 16 локтей в высоту. Сверху она поросла всяким кустарником и терном. В книгах говорится, что под этим Дуббервортом погребена некая великанша, что одна великанша для другой соорудила эту могилу, причем всю землю и камни самостоятельно, в одиночку, перенесла сюда за полмили, от Штубнитца. Однако люди в Сагарде и на всем Ясмунде лучше знают, как был воздвигнут Дубберворт.

Ибо жила в незапамятные времена на Ясмунде могучая великанша, под чьей властью находился весь полуостров. Она влюбилась в одного князя (Fürst) на Рюгене и хотела взять его себе в супруги. Однако рюгенский князь не хотел с ней знаться и отказал ей. Из-за этого великанша страшно разгневалась; она собрала всех своих воинов, чтобы вынудить князя жениться на ней, или же она разорит всю его землю. Но, поскольку она опасалась, что не сумеет со своим воинством достаточно быстро переправиться через морской пролив между Ясмундом и Рюгеном, у Лиетцовской переправы (bei der Lietzower Fähre), она решила, для того чтобы выполнить свое намерение, подготовить широкий и удобный путь переправы. В конце концов она пришла к Штубнитцу и нагрузила там огромный передник, полный земли и камней. Когда же она достигла Сагарда, она случайно прорвала передник, и оттуда высыпалось так много земли и камней, что из них тотчас образовался огромный холм, который теперь зовется Дубберворт.

Дубберворт на полуострове Ясмунд

Несчастье это великаншу еще не огорчило, и она направилась дальше, к Лиетцовской переправе. Однако здесь фартук у нее совсем порвался, и из того, что просыпалось, возник холм, который можно видеть близ переправы. Это она сочла недобрым знаком и, наконец, отказалась от своего намерения»[163].

Великанша, владычица всего полуострова Ясмунд, пожалуй, может быть сопоставлена с матушками Германа Вирта. И хотя главный мотив этого сказания (прорвавшийся передник, либо мешок великана/великанши) предельно прост, вторичен и широко распространен[164], заслуживает внимания мотив сватовства великанши к князю (по-видимому, обычному, более позднему человеку), а также сам топоним Дубберворт. Вторая его часть, вероятнее всего, восходит к весьма частотным в индоевропейских языках словам, с которыми связаны, скажем, русские слова «верх», «вершина», «верея» (не заливаемая в половодье возвышенность). Первая часть топонима может представлять собой ассимилятивную и германизированную форму от вендского dumbe, дуб (по вендскому словарю Я. Потоцкого[165]). Однако тут может скрываться и еще один вендский корень, известный из старинных документов этого края.

Фридрих фон Дрегер приводит (в документе № 242) вендское название одного мегалитического памятника, «горы из камней» – Dupna muggula, поясняя его так: «Это означает древнюю вендскую гробницу (alt Wendisch Grab), сложенную из камней»[166]. То есть название переводится как «каменная могила». В известном смысле это идет вразрез с данными западнославянских языков: в современном польском слово dupa (прилагательное от него как раз dupny) – это (прошу прощения у читателей) з…ца, с тем же кругом значений, что и в нецензурном русском. Не исключено, что это результат десакрализации и профанизации (возможно, в свое время сознательной) очень архаичного дохристианского вендского слова, уходящего корнями в ностратическую и борейскую древность. Согласно этимологической базе «Вавилонской Башни», приблизительно реконструируется борейская праформа TVPV, холм. При этом ностратическая протолексема выглядит как *tujpV, холм, вершина; схожи и праафразийская производная (*dVbb-), и синокавказская (*dVmpé). Похоже, что в славянском вендском языке это древнее слово еще не было профанизировано.

Если верно предположение, что субстратная вендская культура хранила традиции ностратической, то есть верхнепалеолитической эпохи, то можно ли связать ее с каким-то кругом археологических культур? Можно ли определить, хотя бы в общих чертах, тот регион, преемницей которого стала древняя Ругия?

Похоже, что преемственность по отношению к Европе мегалитической тут верифицируется почти на этнографическом уровне. Это неолит.