Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

труде «Основы севернославянского и вендского учения о богах» (1824 г.) употребляет форму Свантевит (Svantevit[180]). Почти такой же вариант – Свантовит (Svantovit[181]) – у немецкого историка Людвига Гизебрехта (1792–1873).

Существенное обстоятельство: согласно выводам выдающегося российского слависта Александра Федоровича Гильфердинга (1831–1872), сами балтийские славяне произносили имя главного бога Арконы как Свантовит[182]. Получается, что западные источники не исказили этот теоним, а сохранили его реальное звучание. Причем фонетически, несмотря на общее сходство, весьма проблематично его происхождение от индоевропейского понятия *k’uen-to-, возрастание (особой жизненной силы), в котором, согласно современной этимологии, берут начало и русское «святой», и польское świąty. Что касается вендского славянского языка, то в нем, по словарю Потоцкого, святой – это siunta, а глагол «да святится» в вендском тексте молитвы «Отче наш» – siungta[183]. Генетическое родство с первым из двух корней теонима Свантовит (Звантевит) оказывается сомнительным.

Второй корень этого теонима порождает еще больше вопросов. В форме – vith он входит и в имена других божеств Рюгена: Ругевит, Поревит. По-видимому, от этого же корня происходит название полуострова Виттов (Wittow) на севере Рюгена – полуострова, занимающего особое место в сакральной географии Рюгена, потому что именно здесь находилась Аркона. В несколько различающихся вариантах название полуострова встречается издревле; средневековая христианская этимология связывает этот топоним с почитанием святого Вита (Витта). Вот что писал об этом почти два века назад Иоганн Грюмбке.

«Эта земля встречается в старинных источниках под названием Withoya, Vythuy, Wittowy, Wittowey и Witou, но уже в глубокой древности она получила имя Аркона. Саксон Грамматик, рассказывая в своей “Истории данов” о взятии Арконы, уверенно называет эту землю “insula Archonensis, quae Vithowa dicitur” (“Арконский остров, который именуется Витова”)[184]. Начиная с XVII столетия, употребляющееся в нижненемецких диалектах обозначение Wittau переводится как “белый луг” (weiße Aue); объясняется это тем, что беловато-желтые переливы цвета на хлебных полях указывают на время уборки урожая. Название Wittmund (“Горловина Витт”, “Устье Витт”. – Е.Л.), которым эта земля обозначается в современных источниках, в таком случае само по себе правильно, поскольку это выражение указывает на меловые береговые скалы, на которых стоит Аркона.

Существуют различные точки зрения на происхождение и значение общеупотребительного ныне названия Виттов (Wittow). Самая распространенная выводит его из именования святого Вита (Vitus), в честь которого и была названа земля, находящаяся под его покровительством. Это объяснение исходит из рассказа о помощи, оказанной в IX в. от Р.Х. монахам существовавшего тогда в Вестфалии бенедиктинского монастыря Корвей (Corwey). В качестве христианских миссионеров они прибыли к ругианам, так как Вит, святой их монастыря, благословил их на проповедь христианства среди язычников; однако ране, преданные древнему идолопоклонству, вскоре отпали от христианской веры, хотя и сохранили несомненное пристрастие к святому Виту и склонились к томy, чтобы придать ему статус главного, или высшего божества Арконы (в значении славянских слов swaty, святой, и swit, свет) по имени Swanty-Vit, и это именование, в сокращенном виде, перешло в славянско-вендском наречии на всю эту землю как Vit-ow (“земля Вита”)»[185].

В связи с этим можно сказать, что это классический пример вторичной этимологии, основанной на созвучии (св. Вит, раннехристианский мученик, сицилиец по происхождению, погибший при Диоклетиане, не мог превратиться в главное божество далеких от Средиземноморья ругиан). Скорее, широкое почитание святого Вита у западных славян (связанное к тому же с мотивом экстатического танца) объясняется уже существовавшей укорененностью этого слова в древнеславянском лексиконе. Проще всего, если бы этот корень оказался синонимом слова «божество»; тогда и вендское Vit-ow означало бы «божию землю», что вполне соответствует статусу окрестностей Арконы. А упомянутый Саксоном Грамматиком Ругевит оказался бы просто «богом Ругии», благо употребленная им форма слова буквально подсказывает именно такой перевод с латыни: Rugiae-vithus[186] (психологически достоверная ситуация – датчанин спрашивает по-латыни своего информанта: «Это что за бог?» – «Это ругианский бог»; ответ был расценен как имя божества).

Однако эта заманчивая этимология не срабатывает. «Бог» по-вендски Bug, Busatz[187], то есть просто «Бог, Божич», с характерным для западных славян произношением первого гласного в этом слове. Да и предложенный Грюмбке переход swit – vit в славянском языке проблематичен. Хотя, видимо, какая-то опосредованная синонимичность с понятием божества здесь все же имеет место: слишком уж безупречным семантически получается этот этимологический ход. Но одной констатации этого факта, конечно, совершенно недостаточно.

В таких случаях, когда при кажущейся простоте решения (похожи ведь слова Свантевит и Святовит!) на поверку все разваливается, а смысл второго корня вообще остается без внятного объяснения, правомерно заподозрить, что ответ тут принципиально иной. Например, такой: что если теоним Свантевит – по происхождению вообще не славянский, не германский, не индоевропейский, а более древний? То есть венедский, субстратный?

И вот тут логично от зашедших в тупик гипотез обратиться к материалу гораздо более живому и убедительному – к преданиям самого Рюгена. Пусть они не имеют статуса документального свидетельства, как книги Гельмольда и Саксона Грамматика, но они, во всей своей многоуровневости и сентиментальной простоте, нередко хранят отголоски гораздо более далекого прошлого. И среди этих преданий есть одно, где главная героиня носит имя, очень похожее на имя верховного бога славянского Рюгена. Случайное сходство? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте прочитаем эту волшебную сказку балтийского острова – вовсе не столь наивную, как может показаться вначале.

Принцесса Сванвите

Возможно, ты слышал сказание о том, что близ Гарца, где сейчас виден вал над озером, много тысяч лет назад находился великий и прекрасный языческий замок (Heidenschloß) с великолепными домами и храмами, в которых молились кумирам. Этим замком много, много лет назад овладели христиане, предали смерти язычников и ниспровергли их храмы, а кумиров, что стояли внутри, пожгли огнем; и ныне ничего более не осталось от грандиозного великолепия, кроме высокого вала да нескольких преданий, которые рассказывают люди, особенно о человеке в шлеме и панцире, скачущем на белом коне над городом и озером. Те, кто видел его ночью, говорят, что это древний король замка и на голове у него золотая корона. Однако все не так. Это ночью под Рождество, и под день святого Иоанна слышен звон над озером, когда звонят колокола в церквях; поистине, это так, и многие люди это слышали, и среди них мой отец. Это церковь, которая (S. 10/11) погрузилась в озеро, говорят другие; это храм древних кумиров. Я думаю, что это не так, ибо как могут язычники звонить в день христианского праздника? Однако звоны и звучания в озере неотделимы от того, что происходит внутри вала, а потому я расскажу тебе одну историю. Там сидит волшебно прекрасная принцесса с волосами,