Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

В те давние времена, когда языческий замок Гарца был осажден христианами и те, кто находился внутри, пребывали в великой нужде и были весьма стеснены, когда уже некоторые башни были ниспровергнуты, когда предстояло расстаться с жизнью, и воины в городе тут и там уже умирали от голода, был тогда в замке седовласый старец, отец короля, который царствовал на Рюгене. Он был уже так стар, что едва мог видеть и слышать, однако была у него услада – перебирать золото, самоцветы и алмазы, собранные в его царстве им и его предками, которые он хранил глубоко под землей в прекрасном зале, тщеславно отделанном мрамором и хрусталем. Они были нагромождены там кучами, гораздо большими, чем груды ржи (S. 11/12) и ячменя в амбарах твоего отца. Cейчас, когда замок Гарца был в такой беде по причине его осады христианами, когда многие храбрейшие мужи и среди них король, сын старца, пали в битве на стенах и перед воротами города, старец более не покидал свою мраморную палату, день и ночь проводил внутри и замуровал двери и лестницы, ведущие туда; однако он знал еще один узкий тайный ход, который вел под землю, на много сотен ступеней глубже, чем замок; выход же из него был по ту сторону моря, и ни один человек не знал, как и где он мог выбраться на поверхность, чтобы достать себе еду и питье. Когда же замок был христианами захвачен и разрушен, а мужчины и женщины в замке убиты, и все дома и храмы сожжены, и не осталось камня на камне, тогда башни и стены упали друг на друга, и двери в палату с золотом были завалены, и не осталось ни одного живого человека, который знал, где погибший король хранил свои сокровища. А старый король сидел внизу, у своих куч золота, и у него был тайный, скрытый (S. 12/13) выход, и он прожил еще много столетий, после того как замок был уничтожен; ибо говорят, что люди, слишком сильно возлюбившие серебро и золото, не бывают разлучены с жизнью и не умирают, даже если они очень просят Бога об этом. Итак, жил седовласый старец еще много, много лет и вынужден был сторожить свое золото, пока не стал совсем тощий и высохший, как скелет. Наконец, он умер и в наказание был превращен в тощую черную собаку, лежавшую под кучей золота и сторожившую его, пока кто-нибудь не придет и не пожелает добыть сокровище. Однако ночью, между двенадцатью и часом, в полуночный час, он должен был обходить кругом по-прежнему как старый седой человечек, в черной шапке на голове и с белым посохом в руке. Поэтому люди часто видели его в лесу под Гарцем, у дороги на Позеритц (Poseritz); также иногда он обходил кладбище. Ибо там должны были быть могилы древних язычников, а язычники всегда брали с собой в землю много серебра и золота. Его он хотел добыть и за этим прокрадывался туда, но достичь его не мог, потому что не смел касаться разрыхленной земли. В том и состояло его наказание, что он (S. 13/14) вынужден был так блуждать по кругу, в то время как другие люди спали в постелях и в могилах, потому что он был таким жадным.

Остатки крепости славян-язычников в Гарце, старейшем городе на о. Рюген, датируются VIII–IX вв. С рисунка 1872 г.

Много времени спустя после этих событий жил в Бергене король Рюгена, и у него была волшебно прекрасная дочь, которую звали Сванвите; и она была прекраснейшей принцессой везде и всюду, и приезжали короли, князья и принцы изо всех земель, домогаясь прекрасной принцессы. И король, ее «герр фатер», едва мог принять всех женихов; наконец, у него не было достаточно помещений, чтобы приютить чужеземцев, и достаточно конюшен, где разместили бы своих коней они, их оруженосцы и конюшие; в стране едва хватало овса и места для всех кучеров и слуг, которые с ними приезжали, и был Рюген так полон людьми, как никогда с тех пор. И король был счастлив, когда принцесса выбрала одного из них, и остальные женихи уехали. Однако королю, как и всем людям, оставалось сделать еще нечто не самое легкое, причем со всей торжественностью и медлительностью. Принцесса, после того как она, пожалуй, целых полгода провела в своей уединенной палате, не видела ни одного человека и ни единого слова (S. 14/15) не произнесла, нашла, наконец, принца, который ей понравился и которого она охотно хотела взять в мужья, да и принц понравился старому королю, и тот желал его в зятья. И они обменялись кольцами, и была великая радость по всей стране, что прекрасная Сванвите собирается сыграть свадьбу, и все портные и сапожники обогатились, делая красивые башмаки и одежду, которые были необходимы для свадьбы. А обрученный принц и новобрачный для Сванвите был герр Петер из Дании, и был он за рекой Маас человек богатый и значительный, так что мало кто мог с ним сравниться.

И вот, когда в ласковой надежде и любви все зеленело и цвело, и весь остров пребывал в радости, и оставалась всего пара дней до свадьбы, пришел диавол и посеял свой бурьян, и радость обратилась в грусть. Ибо там, при дворе короля, был еще принц из Польши, коварный и скверный господин, хотя красивый и благородный (ritterlich) по облику и манерам. Он много лет сватался к принцессе и докучал ей день и ночь; однако она всегда говорила «нет», потому что не выносила его. И теперь, когда этот польский принц (S. 15/16) увидел, что дело действительно идет к свадьбе и что герр Петер из Дании снискал преданную любовь прекрасной Сванвите, замыслил он в своем дурном сердце злобное коварство и сумел с помощью своего искусства сделать так, что король и все люди поверили, будто Сванвите – вовсе не благовоспитанная принцесса и много ночей провела с польским принцем. Поверил этому и герр Петер и внезапно уехал; а прежде всего уехал польский принц, и все короли и принцы отправились в путь. И замок короля в Бергене стоял пустынный и никем не занятый, и вся радость ушла, и все скрипачи, флейтисты и арфисты, готовившиеся к состязанию и празднику. И позор несчастной принцессы разнесся по всей земле; даже в Швеции, Дании и Польше слышали, что свадьба расстроена. А ведь она была невинна и чиста, как дитя, которое вышло из материнского лона, и