Русь Эльфийская - Евгений Сергеевич Лазарев

и тотчас вошли дамы и прислужницы и увели ее от короля в отдельный покой. А немного позже стражник вновь был вызван к королю, и тот передал для нее еду и питье, чтобы она подкрепила силы и освежилась, а равно и весть о том, что король разрешает совершить полуночное путешествие, о котором она просила. Потом прислужницы принесли ей ванну, а также изысканные одежды, чтобы прикрыть тело, потому что была она почти обнаженной. И вновь она жила как бы в радости, хотя сидела совсем одна и ни для кого не открывала уст, – слугам и служанкам тоже запрещено было говорить с ней, и она не знала ничего о том, кто еще прибывает в их замок: (S. 22/23) ибо из тех, кого она знала, никто не был к ней допущен, кроме только лишь стражника, который всегда приносил ей еду в башню. И ее красота вновь стала расцветать, ведь из башни она вышла такой бледной и истощенной; и всех, кто ее видел, поражали ее очарование и прелесть, и она казалась им почти ангелом, сошедшим с небес в замок.

А когда прошло сорок дней, и наступил Иоаннов день, она пришла в покой к королю, своему отцу, и попрощалась с ним. И старый король еще раз склонил перед ней свою седую голову и горько заплакал; и она склонилась перед ним и обняла его колени, и зарыдала еще горше. А после этого она вышла и переоделась, так что никто ее не принял бы за принцессу, и начала свое путешествие. Впрочем, оно было недальним, из Бергена в Гарц; а шла она в одежде юного всадника (eines Reiterbuben). И ночью, когда на колокольне Гарца пробило двенадцать, она в одиночестве поднялась на вал, сняла с себя одежду, так что стала такой, какой ее сотворил Бог, и взяла в руку Иоаннов жезл (Johannisruthe; раздвоенный жезл лозоходцев? – Е.Л.), которым она ударяла себя сзади. И так она брела вперед спиной в безмолвии, как это и должно было (S. 23/24) происходить. И недолго она так шагала, как вдруг земля у нее под ногами расступилась, и она мягко упала вниз, и было так, словно это происходит во сне. А упала она в весьма большой и красивый покой, освещенный тысячей светильников и лампад, где стены сверкали мрамором и алмазными зеркалами, а пол был весь усыпан золотом, серебром и драгоценными камнями, так что по нему едва можно было пройти. Однако она упала на груду золота так мягко, что это ей совсем не причинило боли. И она осмотрела все это блистающее великолепие в этом просторном зале, где ее предки много столетий собирали сокровища и ценности; и увидела, что в дальнем углу в золотом кресле сидит маленький седой человечек и приветливо ей кивает, словно хочет поговорить с правнучкой. Но она не сказала ему ни единого слова, только слегка помахала рукой. И по ее знаку дух поднялся и исчез, а взамен явилось множество роскошно одетых служителей и служительниц, которые в немом почтении расположились за нею, ожидая, что прикажет госпожа. Однако Сванвите не медлила, памятуя о том, как коротка (S. 24/25) ночь летнего солнцестояния (Mittsommersnacht); она взяла в изобилии драгоценных камней и алмазов и дала знак служителям и служительницам позади нее, чтобы они поступали так же, и они тоже наполнили руки, карманы и полы одежды золотом, благородными камнями и дорогой утварью. Еще один знак, и длинная процессия двинулась в путь, и принцесса вступила на лестницу, собираясь выйти наружу; остальные же следовали за ней. И вот она уже поднялась на много ступеней и уже видела сумеречный утренний свет, и слышала пение жаворонков и крик петухов, возвещавших наступление дня, – и тут она забеспокоилась, следуют ли за ней служители и служительницы с сокровищами. Она обернулась; и что же она увидела? Она увидела, что маленький седой человек внезапно превратился в большую черную собаку, которая бросилась на нее с огненной пастью и пылающими глазами. И она сильно испугалась и вскрикнула: «О Господи!» («O Herr Je!») И, как только она выкрикнула слово, двери упали на нее с громким треском, лестница обрушилась, служители и служительницы исчезли, все светильники в зале погасли, а она вновь очутилась на полу и не могла выйти. А король, когда она не пришла назад, сильно затосковал, потому что (S. 25/26) думал, что она или погибла, спускаясь к сокровищам, от коварства злого духа, который имеет власть под землей, или вообще не решилась взяться за дело и теперь скитается по миру несчастной покинутой бродяжкой. И он прожил после ее исчезновения лишь несколько недель, а потом умер и был похоронен.

Большая мегалитическая гробница на о. Рюген

Это несчастье случилось с принцессой Сванвите потому, что она обернулась, когда собиралась выйти, и потому, что она заговорила. Ибо невозможна никакая власть над подземным миром, если оборачиваешься или говоришь; это почти всегда оканчивается несчастьем, и о том известно много примеров и историй.

Прошло много лет, вероятно, сто лет с лишним; умерли и были похоронены все люди, жившие во времена старого короля и прекрасной Сванвите; тут и там рассказывали их историю как сказку о чем-то давным-давно забытом; вновь и вновь говорили и о том, что принцесса еще жива и пребывает под валом Гарца в кладовой с сокровищами, и вынуждена теперь помогать старому седому прадеду охранять сокровища. И ни один человек не знает, как это место опознать здесь, наверху. Может быть, лишь маленький (S. 26/27) седой человечек, который временами обходит это место, обнаруживает его таким образом; или же его видят прозорливые люди, которые родились в особые часы в дни великих праздников и прозревают, как растут в земле трава и золото, и своим взором могут проникнуть сквозь самые плотные горы и стены. Много рассказывалось об этой истории и о необыкновенном погружении под землю принцессы, которая сидит в мрачной камере и все еще жива, и когда-нибудь должна быть освобождена. Говорят, что это может произойти тогда, когда отважится кто-нибудь из мудрецов (Weise), как некогда она сама, в Иоаннову ночь низойти в запретную сокровищницу. Он должен будет трижды склониться перед нею, подарить ей поцелуй, взять ее за руку и молча вывести наружу; ибо ни одного слова любви не смеет он произнести. Тот, кто ее выведет, будет жить с ней в величии и счастье, а сокровищ у него будет столько, что он сможет купить целое королевство. Там будет он пятьдесят лет сидеть королем на троне, а она станет его королевой, и у них родятся