Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

а потом добавила, повторив свои собственные слова: «Тот, кто любил меня, полюбит мою сестру Элен… Моя сестра Элен полюбит того, кого любила я… я это знаю, я это чувствую!..»

Мадемуазель де Буатрюдан рывком вскочила на ноги, словно она внезапно очнулась от сна.

– Вальс кончился, – сказала она. – Где мы сейчас находимся?

Джордж предложил ей руку и повел в гостиную.

– Те, кому предстоит умереть, становятся пророками, – сказал он, прокладывая дорогу в толпе. – Она еще добавила: «Элен не сможет любить того, кто меня обманул!»

– Ради Бога, сударь! – воскликнула девушка и встала как вкопанная. – Извольте объясниться… я вас не знаю… ваши слова похожи на угрозы!

– Эти слова, мадемуазель, произнесла умирающая, – ответил Джордж, – и, повторяя их, я лишь выполняю данное мной обещание.

– Хеллен умерла!.. И вы скрывали это от меня…

– Она жива… она ждет, что у ребенка появится отец. Как только соблазнитель, по своей или чужой воле, даст ребенку свое имя, прекрасная душа Хеллен отправится к Богу.

До того места, где они расстались с маркизой, оставалось несколько шагов.

– И последнее, – сказал Джордж. – Независимо от того, хотим мы этого или не хотим, но отныне мы с вами связаны, мадемуазель… Этой ночью мы больше не увидимся… возможно, мы никогда больше не увидимся!.. Именем Хеллен заклинаю вас дать мне обещание…

– Какое обещание?

– Не отдавайте вашу руку виконту Анри де Вилье.

– Но соглашение о браке достигнуто, – возразила девушка, чье волнение достигло наивысшей точки.

– Ваш брак невозможен! – медленно произнес Лесли.

– Следует ли вас понимать?.. – начала фразу Элен.

– Вас зовет госпожа маркиза… Завтра в девять часов утра я буду стоять на коленях перед алтарем в церкви Богородицы и святого Фомы Аквинского… Там я ясно и конкретно объясню вам, почему ваша сестра Хеллен запрещает вам выходить замуж за этого человека… Если меня там не будет, тогда другой человек передаст вам письмо, в котором все будет объяснено… Принято доверять последним словам умерших… Вы поверите мне, мадемуазель!

Он низко поклонился и оставил оцепеневшую и похолодевшую от ужаса Элен подле ее матери.

Девушка находилась в лихорадочном состоянии, которое врачи именуют перевозбуждением. Слова, разоблачавшие виконта, стучали у нее в висках.

– У вас совсем сбилась прическа, Элен, – сказала маркиза. – После вальса всегда так… Ах, если бы вы знали, что мне только что сообщили!..

Элен кинула на нее отсутствующий взгляд.

– Вам нехорошо? – спросила маркиза. – Вальс забирает все силы. Кажется, что две марионетки крутятся, как юла… В мое время во время вальса объявлялись дорожки и поклоны, во время которых партнеры отдыхали… Но пресловутый прогресс все портит… Вы все вертитесь и вертитесь, вам весело и хорошо, но вы ведь не немецкие волчки, и постепенно сердце начинает давать сбои… Обмахнитесь веером, Элен, в этом нет ничего неприличного.

Она вытянула шею, пытаясь разглядеть хорватского пирата с кинжалом на поясе, который проходил мимо, уперев руку в бок.

– Возможно, это он… – пробормотала она.

Хорватский пират величественно поклонился.

– Впрочем, нет! – разочарованно сказала маркиза. – Это бедняга Грекур… Этот никого не способен убить!.. Как вы себя чувствуете, Элен?

– Лучше, матушка.

– Я так и думала… Скажите, что за человек этот Джордж Лесли?

– Что за человек?.. – машинально повторила Элен.

Маркиза весьма внимательно посмотрела на нее.

– Что с тобой, детка? – спросила она с беспокойством в голосе. – Я первый раз вижу тебя такой!

– Со мной все хорошо, мама, – ответила Элен.

– Здесь слишком жарко! – заявила почтенная дама. – Ты виделась с герцогиней? Сегодня она просто ослепительна… Не уверена, что ее сверкающий капюшон является признаком хорошего вкуса, но ей он идет!..

Элен содрогнулась и покачнулась на стуле.

– Тебе нехорошо? – заволновалась маркиза, – давай поедем домой.

– Нет, – ответила Элен.

– Могу поклясться, что ты переволновалась… Может быть, до тебя дошли слухи о том, что здесь творится?

Элен перевела на мать внезапно оживившийся взгляд.

– А что здесь творится? – спросила она.

– Тсс! – шепнула маркиза. – Смотри, господин Грекур ищет партнершу.

Виконт Грекур, нацепивший на себя костюм хорватского разбойника, пригласил мадемуазель де Буатрюдан на следующую кадриль. Ему отказали, и он удалился, держа руку на рукоятке своего кривого кинжала, сделанной из слоновьей кости.

– Я обещала хранить это в тайне, – сказала маркиза в ответ на расспросы Элен. – Господи, как это ужасно!.. Если кому-то этой ночью и тяжело, так это мне, дитя мое… Знала бы ты, что сказал мне Анри!..

Элен отвернулась.

Маркиза слегка ущипнула ее руку и сказала:

– Придвинься ко мне поближе… О таких вещах можно говорить только на ушко… Ты ведь помнишь вчерашнюю историю? Француз, обманувший бедную Хеллен, его враг граф Альбер де Розен и все такое…

Элен насторожилась.

– Дуэль не на жизнь, а на смерть, – продолжала маркиза, довольная произведенным ею впечатлением, – тот договор, подписанный едва ли не кровью…

– И что?.. – воскликнула девушка, вцепившись своими ледяными руками в руку матери.

– Ты просто ледышка!.. Ладно, ладно, успокойся… и француз, и Розен сегодня присутствуют на бале…

– Возможно ли такое, мама?

– Разумеется.

– Но это значит, – произнесла Элен, почувствовав сильнейшее возбуждение, – что они могут встретиться…

– Они ищут друг друга… готовится схватка.

Сильнейший спазм перехватил горло Элен и лишил ее возможности дышать. После того как дыхание восстановилось, она проговорила:

– Да… да… они ищут друг друга… я должна была это понять…

– Что понять? – спросила маркиза, – вам что-то говорили об этом?.. А ведь точно! – воскликнула она. – Вы же танцевали с Джорджем Лесли, дорогая, и должны что-то знать… Возможно, он что-то видел…

Элен прижала руку к сердцу.

– Мне кажется, что я видела графа Альбера де Розена, мама, – едва слышно сказала она.

– Где он? Можешь мне его показать? Ты сможешь его узнать?

– А еще я думаю, мама, – ровным голосом сообщила девушка, – что вы своими глазами видели француза, убившего нашу бедную Хеллен!..

Маркиза вскинулась, словно львица.

– Говори яснее! – воскликнула она. – Я требую!

Элен испустила тяжелый вздох. Губы ее побелели, голова уперлась в плечо маркизы. Она была без сознания.

XV

Полярная звезда

«Ничего особенного, – говорил Лафонтен, – просто женщина тонет». Хоть мы и не последователи стоицизма, но все же готовы утверждать, что упасть в обморок на балу – это не самое страшное из того, что там может произойти.

Когда объясняют причину обморока, обычно ссылаются на духоту. Но пусть читатель задумается и вспомнит, сколько драм, случившихся в блестящей толпе, было подстроено заранее, как велик заряд любви и ненависти в большом скоплении людей, из-за чего, собственно говоря, и происходят разнообразные неприятности.

Понятно, что участники этих драм не размахивают кинжалами