Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

– Должно быть, карнавал уже закончился, господин Бенуа. – ответил Миньо. – Как ваши дела? Что-то вы сегодня не водили на прогулку вашего Могиканина…

Подумав, он добавил:

– Странно все-таки, что вы сами правите лошадьми…

Бенуа распахнул плащ и продемонстрировал свой костюм домино.

– В любом возрасте хочется порезвиться, – сказал он. – Хотите заглянуть внутрь?

– Незачем… Спокойной ночи, господин Бенуа.

– Спокойной ночи, господин Миньо.

Ландо пересекло границу города. В это время человек в пледе уже подходил к вершине Монмартрского холма.

XVI

Две кареты

Альбер де Розен и герцогиня де Ривас уединились в комнате, в которую мадам Дальмас и мадемуазель Сюзан три раза приводили Жана Лемьера, грума виконта Анри де Вилье.

Мадам Дальмас и мадемуазель Сюзан видели, как в комнату входил Альбер де Розен.

– Это не виконт! – с нескрываемым удивлением проговорила мадам Дальмас.

– Значит, все у нее в порядке, – отозвалась Сюзан.

На этот раз их мнения совпали.

Они даже приняли мудрое решение разделить поровну все блага, которыми их осыплют за то, что они образцово исполняют роль доверенных лиц госпожи герцогини.

Таким образом две уважаемые особы заключили что-то вроде пакта о сотрудничестве, смысл которого в двух словах выразила мадам Дальмас:

– Если она не захочет внимать голосу разума, – сказала она, – то у нас остается еще господин герцог!..

В это время по ту сторону двери Альбер рассказывал герцогине о том, что с ним приключилось после побега из башни.

– …Я не могу вам объяснить, как именно Тоуа вернул мне зрение, – говорил он. – Он использовал какие-то растения и совершал какие-то странные действия, из-за которых мое доверие к нему постепенно таяло. Как только я слышал, что он поет и танцует вокруг меня, я порывался немедленно прекратить такое лечение. Однако Бог надоумил меня дотерпеть до конца…

Примерно через месяц после того, как виконт де Вилье ускользнул от моей мести, Тоуа сказал мне: «Хозяин, сегодня последний сеанс. Я в точности повторил все, что делал мой отец, а он делал то же самое, что делали наши предки. Завтра вы освободитесь от повязки и сможете пойти по следу вашего врага!»

Я не поверил, однако всю ночь меня лихорадило.

Я думал о вас, Кармель, а мысль о том, что я увижу Хеллен, согревала мое сердце.

Я слушал, как в соседней комнате поет Тоуа, и укорял себя за то, что связал последний лучик надежды с безумным суеверием этого человека.

На следующий день была сорвана повязка из листьев, закрывавшая мое лицо от лба до самых губ.

Тоуа скакал вокруг меня, словно бешеный, а я от неожиданности испустил крик.

Я видел!..

Взглянув в зеркало, я увидел, что на лице не осталось никаких шрамов[58].

Тогда я упал на колени и возблагодарил Господа, ведь только Он способен творить чудеса.

Тоуа принес мой карабин и сказал:

– Нам надо пересечь море. Мои ноги совсем замерзли.

Не могу передать вам, Кармель, что я ощутил, когда увидел Хеллен! Когда мы расставались, Хеллен была молода и прекрасна, а теперь она превратилась в призрак.

Она сама завела со мной разговор об Элен.

– Он никогда не станет ее супругом! – сказала она.

В ответ я произнес:

– Я уезжаю.

Она стиснула мою руку своими холодными бледными пальцами и прошептала:

– Альбер, простите меня!

После этих слов у нее потекли слезы.

– Поклянитесь мне, – сказала она напоследок, – что вы не заберете его жизнь… Это мое последнее желание…

– Клянусь не отнимать у него жизнь, – сказал я, – если он загладит свою вину.

– Я писала Элен, – добавила она. – Элен ни разу мне не ответила.

Впоследствии я узнал, что виконт подкупил доверенного слугу семьи Буатрюдан.

Рядом с Хеллен в белоснежной колыбели лежал голубоглазый ангел. У Хеллен пропало молоко, и девочку пришлось отдать на попечение кормилицы.

На следующий день мы с Тоуа уехали.

Три месяца назад я покинул Америку, и три дня назад приехал в Париж.

Я успел посетить свою родную Венгрию и понял, что времена изменились. В Вене больше не правит Меттерних, а молодой император вернул мне титул и конфискованное имущество…

– И вы специально приехали во Францию, чтобы встретиться с Анри де Вилье? – прервала его герцогиня.

– Я приехал во Францию, – ответил граф Альбер, – чтобы увидеть женщину, похожую на Хеллен.

– Вы еще способны любить?

– Я полюбил ее!

Они помолчали. Слегка побледневшая герцогиня де Ривас глубоко задумалась.

– Я покинула Сан-Фелипе на следующий день после вашего побега, – сказала она. – У нас много родственников на юге страны. В Дуранго меня приютила сестра моей матери. В это время маркиз де Конча отдыхал в тех местах после скитаний по Соноре. Там же он узнал о кончине его отца, герцога де Риваса, и попросил моей руки. Но у меня еще были свежи воспоминания о вас, и я честно ему об этом сказала. Он поцеловал мне руку и назвал герцогиней. Три недели спустя мы поженились и уехали в Рио-де-Жанейро, где император предложил ему пост посла во Франции.

– Вы счастливы, Кармель? – спросил граф.

– Я буду счастлива, – ответила она.

Затем она взглянула на великолепные настенные часы, циферблат которых покоился на головах граций, и сказала:

– Уже пора. Вчера сестра моя Изабель присутствовала на вечере у маркизы. Выслушав ее рассказ, я догадалась, что там были вы… С этого момента я слежу за вами. Генералу О’Брайену было слишком опасно приходить сюда. Теперь он мой пленник, и в настоящий момент его везут в Германию…

Тут она улыбнулась и добавила:

– Вы ведь знаете, что мы, испанцы, ни перед чем не останавливаемся… Генерал должен был держать для вас наготове две кареты на авеню Габриэль. Сейчас они как раз там. Что вы собираетесь с ними делать?

– Я хотел воспользоваться ими, чтобы скрыться от убийц, которые поджидают меня рядом с вашим особняком.

– Но вы ведь получили мои письма!.. – удивилась Кармель. – Зачем же вы пришли?

– Потому что на заре должна наступить развязка всей этой истории… Я так хочу!

– Хорошо… Требуется ли вам секретарь господина герцога?

– Только для того, чтобы добраться до Елисейских Полей.

– А какую роль должен был сыграть О’Брайен?

– Он должен был принести мне сменный костюм.

В дверь будуара тихо постучали.

– Прибыл господин Жан! – крикнула в замочную скважину Сюзан. Ее голос источал иронию.

– Пусть войдет! – приказала герцогиня.

Жан сообщил, что ландо, за которым была установлена слежка, отъехало в неизвестном