Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

идти за мной следом, пока не загонят в угол… я сама ни там, ни здесь своей не стану. Их надо остановить. Но не убить. Не волчат же резать. Мне нужно время. Узнать этот мир, понять, придумать, как научить волчат жить другой жизнью. Более… светлой" - наконец девочка для себя сформировала, чего хочет сделать. В ее жизни появилась цель. Если она научится разговаривать и дружить с лесом, поймет полностью людей, научится у них как так любить. То она сможет принести это в свою стаю. Отец не посмеет обидеть ту, кто с лесом в друзьях, ту кто сама сможет его вот так кореньями скрутить. Остановить, заставить выслушать. А волчата… Волчата будут расти уже на других примерах. Любви, верности, заботы обо всех и всегда. Они с рождения будут в душе разжигать тот теплый огонь, который сейчас похоже у нее одной из всей стаи горит. А там… Может и отец оттает.

Где-то на задворках памяти всплыло Мирославино: "Иногда лес закрывают. Делают круг, куда стая может войти и жить, но не рвать людей".

Тогда она отмахнулась. Сейчас - уже нет.

"Может, закрыть - это меньшее зло. Для них - мир, в котором есть дичь и вода. Для людей - тишина. А ключ… ключ оставят мне. Чтобы я решала, кому туда входить и выходить. И когда придет время, я смогу вернуться к ним. Помочь.".

Мысль была страшной. Но и притягательной.

- Это… было страшнее, чем с тем лосем, - честно выдохнул Милаш, когда корни опали, а туман снова стал обычным утренним. - Там он просто бежал. А тут… - он сглотнул, - тут я понял, что если я сейчас вскочу и полезу, меня порвут.

- Так и есть, - кивнул Радомир. - Между зверем и умным зверем огромная разница. Вот это и называется настоящая опасность. Без драконов и прочих украшений.

Он посмотрел на Грозу:

- Было похоже что ты не можешь решить пойти ли к ним или остаться.

- Я не хочу, чтобы они на вас напали, - тихо ответила она. - И… - добавила после паузы, - больше не хочу быть у них на побегушках. Хватит. И не хочу видеть, как ласковые волчата превращаются в злобных тварей.

Мирослава подошла ближе, положила ладонь ей на плечо.

- Ты имеешь право, - напомнила она. - Выбирать себя. И тех, с кем хочешь быть.

- Но я всё равно… - Гроза сжала зубы. - Всё равно часть их мира. Я растила этих волчат. Я их грела. Я не могу им ничего объяснить и просто сказать: "вы мне никто" не могу.

- И никто не просит, - мягко сказала ведунья. - Можно любить тех, кто не умеет жить иначе, и при этом не позволять им рвать всё вокруг. Лес знает способы. Я рассказывала.

Она бросила короткий взгляд в сторону лесной гущи, туда, где туман густел плотнее.

- Есть старые круги. Места, где лес сам замыкается. Где можно охотиться, жить, растить щенков, но нельзя вырываться наружу. Не клетка, а… граница. Тяжёлое колдовство, не игрушка. И решать, стоит ли его делать, должна ты. Не я, не леший.

Слова легли, как тяжёлый камень на дно. Но камень, на который можно опереться.

- Если их не остановить, - сказала Гроза уже спокойнее, - будет только кровь. И я не хочу, чтобы она была ваша. -девочка опустила голову, - или их. Научишь меня? - Гроза резко подняла лицо и посмотрела в глаза Мирославе.

Та чуть улыбнулась и кивнула:

-Чему успею, милая. У нас есть еще время.

В это время наконец перестал всматриваться в туман Радомир. Он повернулся и прямо посмотрела на Грозу.

- Ты - моя родня. Как бы там твой отец ни рычал. С того дня, как я тебя забрал тебя с болот. Так что, если кому не нравится - пусть сначала со мной поговорят. Молот у меня тяжёлый. - спокойно сказал кузнец.

Уголок её губ дёрнулся. Простые слова, без пафоса - а внутри щёлкнуло так, что захотелось и завыть, и засмеяться.

"Родня", - отозвалось под рёбрами. - "Не “нянька стаи”, не “полезный зверь”. Родня".

Тепло от этой мысли тихо разошлось по груди упрямым жаром - не обожгло, а просто стало легче дышать.

Когда они снова двинулись в путь, лес вокруг стал заметно живее.

Птицы осторожно вернулись к своим делам, ручей зазвенел чуть громче. Просто напряжённый, колючий шёпот, что висел в ветвях с утра, осел.

Мирослава шла рядом с телегой, пальцами задевая траву. Внутри у неё было странно спокойно.

"Вот это и есть сила, - думала она, поглядывая то на Радомира, то на Грозу, то на мальчишку. - Не кого ты можешь победить. А кого готов закрывать собой, даже когда страшно".

Где-то в глубине мысль о собственных смотринах снова шевельнулась. Там её тоже ждали голоса "старших", своё "вернись" - только не волчье, а человеческое, с красивыми словами про круги и линии рода.

Но после этой стычки слова "долг" и "выбор" звучали уже иначе.

Милаш на заднем борту молчал дольше обычного. Переваривал.

"Вот это настоящая опасность, - крутилось у него в голове. - То, что было раньше, - игры. А здесь… если бы не дядя, не Гроза, не тетя Мирослава - всё могло быть по-другому".

Он погладил рукоять Юркого.

"Зато дядя меня закрывает. И Гроза. Значит, я точно в своей стае".

Юркий под ладонью тихо звякнул, как бы соглашаясь.

- Ну что, стая, - наконец сказал Радомир, перекидывая поводья поудобнее. - Дом - там. Князь - там. Волки - вон там. А мы - здесь. Идём.

В голове у Мирославы роились мысли.

"Радомир первым встал между детьми и клыками. Даже не подумал, что это не его война. А Гроза, со всей своей силой, не бросилась рвать, а сначала закрыла собой, потом дала уйти".

Она опёрлась плечом о ствол и вдруг тихо сказала кузнецу:

- Я поеду с вами до города, если вы не против моей компании. Да и Грозе обещала помочь. А это девочка уже важна для меня.

Радомир моргнул.

- Лес отпускает?

- Лес - да, - кивнула она. - У меня там, ближе к княжьему двору, тоже есть кое какие свои дела. И… - она чуть усмехнулась, - ты мне ещё не заплатил за одно обещание.

- Какое ещё