Гроза, кузнец и ветер - Олег Зенц

Мирослава хмыкнула.

- Ты сам попросил рассказать про масло для закалки, помнишь? Чтобы клинки не ломались, а гнулись, пока надо. Я пообещала - значит, должна довести.

Она кивнула в сторону дороги:

- Вот и считаю, что до города как раз успею с тебя долг взять. Кузнецу лишние знания не помешают.

Радомир фыркнул, но уголок рта дрогнул.

- Ладно, - сказал он. - От долгов ведуньям лучше не бегать. Поедешь - так поедешь.

Чуть помолчал, добавил уже тише:

- С такой компанией, глядишь, и до князя доедем целыми. И обратно тоже.

Где-то за спиной радостно всхлипнул Милаш:

- Значит, тётя Мира с нами останется? Ну всё, теперь у нас настоящая стая!

Гроза лишь хмыкнула, но встала ближе - так, чтобы идти рядом и с телегой, и с ведуньей.

Глава 12. Княжий город

Дорога после той стычки со стаей вдруг стала… обычной.

Не то чтобы совсем без камней и луж, нет. Просто неприятностей больше не выскакивало из-за каждого куста, Леший, похоже, решил: "Ладно, дальше - сами".

Лес понемногу редел. Сосны уступали место берёзам, берёзы - редким кустам. Дорога становилась шире, из колеи превращаясь в вполне приличную трактовую полоску, по которой время от времени попадались следы чужих телег, подков, чьих-то сапог.

Дни слились в череду: утром - собрать лагерь, днём - трястись в телеге или идти рядом, вечером - костёр, каша, разговоры, смешки, усталость.

Милаш успел трижды посчитать, сколько раз Юркий "правильно звякнул" за день, и один раз - сколько раз дядя сказал "осторожней".

Гроза привыкла к телеге так же, как когда-то к корягам на болоте: то бежит впереди, то идёт сбоку, то, устав, забирается на задний борт и смотрит на дорогу из-под прищуренных ресниц.

Радомир ловил себя на том, что чаще думает не о князе и мече, а о том, как бы потом передать Любаве, что с её "племянницей-волчицей" всё в порядке.

Мирослава иногда отходила в сторону - поговорить с придорожным кустом, приложить ладонь к стволу, проверить, как там земля под корнями. Лес постепенно отвечал всё тише: камень подступал снизу ближе к поверхности, корням было теснее.

И вот в один день - сначала запах.

Не хвоя, не влажная листва, не чистый ручей.

Дым. Много дыма. Старый, городищенский: печной, кузнечный, кухонный - всё вперемешку. К этому добавился ещё один - тяжёлый запах большого количества людей: пот, кожа, конский навоз, тушёная капуста, что, кажется, варится тут круглый год.

- Пахнет… - поморщилась Гроза, - железом и капустой.

- Привыкай, - отозвался Радомир. - Это не болото, это цивилизация.

Через пару поворотов лес окончательно отступил, и их встретило то, ради чего, по большому счёту, всё и затевалось.

Княжий город. Сначала - стены. Высокие, каменные, с башнями по углам. Камень серый, местами потемневший от дыма, швы забиты мхом, но с виду держатся крепко. Внизу - ров, не до конца сухой: местами блестит вода, местами - просто грязь с колючими кустами.

Над воротами - деревянный надстрой, где сидят стражники с копьями. На ветру хлопает знамя: тёмно-зелёное, с вышитым светлым дубовым листом и тонким серебристым мечом поперёк.

- Высоко взяли, - пробормотал Радомир, невольно задирая голову.

И тут в памяти всплыло другое: он ещё пацан, рядом отец, вокруг - тот же город, тот же ров, тот же запах дыма.

Тогда он выдал вслух, во всё горло:

"Только дураки строят такие высокие заборы. Их же потом чинить".

Отец тогда от удивления аж закашлялся, а стражник на воротах еще долго вспоминал этого мальца.

Сейчас говорить такое вслух он, конечно, уже не стал. Возраст, всё-таки.

Но мысль осталась: чем выше стену строишь, тем громче потом падает, если с ней что-то пойдёт не так.

К воротам вела приличная дорога, утоптанная колёсами и копытами. Перед рвом - деревянный мост, пока опущенный. У ворот - очередь: две телеги с мешками, несколько пеших, один купец на лошади с ярким поясом и торчащим из-за седла свёртком ткани.

- Встанем, как все, - решил Радомир. - Не княжье же мы родня, чтобы через головы лезть.

- А меч? - шепнула Гроза, ненавязчиво кивнув на тот самый свёрток, что лежал у стенки телеги.

- Меч, - вздохнул он, - подождёт. Не мы его ждём, а князь.

Очередь подвигалась небыстро. Стража у ворот работала как отрепетированный механизм:

Один проверял груз, второй записывал, третий смотрел людям в лицо так, словно пытался найти нечистую совесть.

Когда очередь дошла до них, стало понятно, что дело может затянуться.

- Имя, откуда, что везёте, - сухо сказал стражник в кольчуге, глядя поверх их голов, будто уже устал удивляться чужим телегам.

Радомир уже вдохнул, чтобы начать привычное "из такой-то деревни, кузнец, везу то-то", как вдруг сбоку раздался знакомый смешок:

- Ну надо же!

Из тени ворот вышел человек в добротной, но не слишком броской кольчуге, с мечом на поясе и лицом, которое невозможно было не запомнить: нос сбит, один зуб чуть выбивается вперёд, глаза - смешливые, но внимательные.

- Прохор… - выдохнул Радомир.

Тот самый княжий человек, который привозил в деревню металл и заказ на меч. Тогда он ещё сказал: "Сделаешь - сам привезёшь".

Вот они и привезли.

- Кузнец, - Прохор оскалился так, что стало понятно: рад по-настоящему. - Живой. И с прицепом.

Кивнул сперва на Милаша, тот вытянулся, как струна, потом - на Грозу, которая тут же сделала вид, что её тут вообще случайно поставили.

- И даже с травницей, - добавил он, замечая Мирославу и её мешочки. - Полный набор.

Стражник, что только что спрашивал "имя, откуда, что везёте", сразу вытянулся.

- Знаешь их?

- Знаю, - лениво подтвердил Прохор. - Это тот самый кузнец, что метеоритный лом отковал. Меч для князя у него. Если его не пустим - сам князь с нас шкуру снимет.

После таких слов проверка на воротах резко ускорилась.

- Оружие есть? - по привычке спросил стражник.

- У