Желтый адмирал - Патрик О'Брайан

– Сэр, – сказал Хардинг. – Вы просили сообщить, если "Рамильи" будет подавать признаки жизни. Буквально минуту назад они подняли наш номер и сигнал "Капитану прибыть на борт". Я подтвердил получение и отдал приказ приготовить ваш катер.

– Благодарю вас, мистер Хардинг, – сказал Джек. – Поставьте все паруса, какие сможете.

Он вернулся в каюту и, посидев немного, потянулся за другим письмом от Софи и открыл его нерешительной, почти дрожащей рукой. Оно было датировано на неделю раньше того, которое он только что прочитал, и почерк был более знакомым.

"Мой дорогой Джек,

Мне очень жаль, что я так холодно тебя проводила, и я уже давно хотела попросить прощения за свое дурное настроение, хотела объяснить тебе, как даже самое любящее женское сердце может пострадать от дурной фазы Луны; но это очень тяжело сделать такому прискорбно невежественному существу, как я, тяжело изложить на бумаге свои чувства так, чтобы слова передавали хоть какую-то реальную картину, и прежде чем я успела написать что-либо, кроме обычных присловий, вроде как "С любовью", "Целую" и "Прости меня", из Бата пришло письмо с ужасающими новостями.

Ты, конечно, помнишь, что мама жила с подругой по имени миссис Моррис, почтенной миссис Моррис, которая помогала ей вести дела, и что у них был слуга, никчемный малый, которого мы все недолюбливали, когда они жили здесь, особенно твои моряки; но он был полезен, потому что разбирался в скачках и ставках.

Так вот, миссис Моррис сбежала с ним, очевидно, прихватив все деньги и все остальное, что они могли унести, а когда мама узнала, что они поженились, официально обвенчались в церкви, она упала без чувств, и ей пришлось пустить кровь, и с тех пор у нее случались припадки, она хохотала и рыдала. Милая Диана помогла мне перевезти ее сюда, – она все вверх дном перевернула в квартире на Палтни-стрит, и в любом случае она была не в состоянии жить там одна, ведь все слуги, кроме старой Молли, разъехались. Боюсь, она ужасно вела себя в карете, и с тех пор, как девочки вернулись из школы и привезли с собой подруг, маленьких дочерей Ньюджентов, мне пришлось поместить ее в твоем кабинете, так близко от необходимого помещения, но не бойся: в левом углу мы поставили кровать, а за ней – платяной шкаф и комод (не могу передать, как много помогала дорогая миссис Оукс), и она никогда не приблизится к твоим драгоценным моделям кораблей или геодезическим приборам.

Когда ты приедешь в отпуск (о, пусть это будет поскорее, любовь моя) и когда девочки и их подружки уедут, мы перевезем ее наверх или, возможно, обратно в Бат, с гораздо более подходящей компаньонкой. Она говорит, что есть какой-то священник, который был на грани того, чтобы сделать ей предложение.

Дорогой Джек, пожалуйста, не беспокойся о том, чтобы присылать деньги на хозяйство; нам вполне хватает того, что мы получаем с молочной фермы, огорода и птичника, но даже если бы этого не было, Диана настаивает на том, чтобы платить нам очень хорошую арендную плату за свой флигель дома и конюшни, – там теперь столько лошадей! И какие лошади! С помощью джентльмена, который одолжил ей карету, в которой она возила вас со Стивеном, – она до сих пор у нее, – Диана заложила огромный голубой бриллиант, который привезла из Америки. "Будь проклята жизнь на 200 фунтов в год", воскликнула она и начала снова разводить арабских лошадей. И хотя этот злосчастный дом в Бархэме еще не продан, она забрала для них все пастбища у Мирза. Она сказала, что глупо держать "Голубой Питер", как они его называют, в шкатулке с драгоценностями: она не могла надевать его на наши встречи в Дорчестере, только в Лондоне или Париже, и в любом случае скоро он снова будет у нее, как только дела Стивена придут в порядок. Она с нетерпением ждет, когда сможет запрягать в карету шестерку..."

Джек отложил письмо и печально задумался о том, как он мог быть таким глупцом, чтобы оставить письма Аманды в квадратной картонной коробке среди своей официальной и деловой корреспонденции; какая-то симпатия, какое-то чувство благодарности помешали ему их уничтожить. Он посчитал бы это недостойным, несмотря на ее крайнюю глупость. Он не чувствовал за собой никакой особой вины, кроме этой опрометчивости: по его правилам, мужчина, которому сделали столь явное предложение, должен был его принять, а поступить иначе было бы невыносимо оскорбительным. И все же, если бы он знал о любопытстве этой несчастной старухи и ее злобе, он, несомненно, вел бы себя осторожнее в Канаде. Он размышлял об общем отношении Софи к этим вопросам, о ее крайнем неодобрении любых отклонений от правил, любого легкомыслия в разговорах, даже в тех случаях, когда речь и близко не шла о супружеской измене, поскольку даже легкий флирт она считала супружеской изменой почти в юридическом смысле этого слова.

– Сэр, – сказал его первый лейтенант. – простите, что врываюсь, но ваш катер уже спускают на воду. И, сэр, позвольте вам сообщить, что у нас с Элинор родилась дочь, здоровая, румяная и жизнерадостная.

– От всей души вас поздравляю, Уильям, – сказал Джек, пожимая ему руку. – И миссис Хардинг, конечно, тоже. Уверен, что у вас будет замечательная дочь.

С подобающими церемониями капитан "Беллоны" спустился в катер в сопровождении мичмана. Бонден оттолкнулся от борта, гребцы налегли на весла, и шлюпка плавно преодолела пятьдесят метров до "Рамильи". С аналогичными церемониями капитан Обри поднялся на борт и был любезно встречен капитаном Фэншоу, который немного старше его в производстве. Он провел его в каюту, вручил ему бокал бренди и со странно смущенным видом сказал:

– Что ж, Джек, надеюсь, у вас была приятная почта?

– Не совсем так, насколько я успел заметить, – сказал Джек. – Но, возможно, еще найдется что-нибудь получше. А как ваша?

– Очаровательное письмо от Долли и довольно хорошие новости о детях, а остальное – по большей части счета. Но, Джек, и мне действительно жаль об этом говорить, катер также привез мне приказ с флагмана. Я обязан сообщить вам, что в ту ночь, когда вы получили лоцмана с "Рамильи" и взяли курс на Ра-де-Сен, два французских фрегата вышли из Бреста с северо-восточным ветром, и сейчас они с большим успехом атакуют британские и союзные торговые суда. Это можно объяснить только вашей небрежностью и тем,