Гром богов - Энтони Ричес

Тунгрийцы стояли на страже, пока оставшиеся когорты легиона, отложив свои щиты и копья, выстраивались в линию и медленно пересекали поле боя, собирая кости своих погибших товарищей и сломанное снаряжение для захоронения. Трибун Вар стоял рядом с Марком и наблюдал, как собранные останки складывали недалеко от того места, где морские пехотинцы копали, достаточно глубокую, яму. К ним подошел солдат со шлемом, пробитым, очевидно, сильным ударом, с остатком держателя гребня центуриона, согнутого почти под прямым углом.

— Это шлем примипила их когорты.

Вар подошел к мужчине и почти благоговейно забрал у него исковерканный шлем, снова повернувшись к Марку. Внутренняя поверхность металлической чаши шлема почернела от засохшей крови, а тяжелая железная накладка на лбу была зазубрена в трех местах.

— Я вижу, он пал в бою, как настоящий герой!

Вар кивнул.

— Я никогда в этом не сомневался. Он говорил, что если бы собрался в подземный мир, то прихватил бы с собой в лодку Харона еще несколько человек.

— Ты оставишь шлем себе?

Молодой человек покачал головой.

— Он принадлежит ему и пусть он покоится вместе со всем остальным, что здесь найдено

Вар положил шлем на груду железа и костей, отступив назад и склонив голову в минуте молчания.

— Я вернусь сюда, когда мы завершим наш вояж, и расскажу ему, чем все закончится. Если, конечно, мы все не погибнем ...

Остаток дневного марша прошел в мрачной тишине, нарушаемой только бряцанием снаряжения легионеров и выкриками команд их офицеров. Когда Юлий провел среди своих людей новую серию тренировок с использованием кольев с железными наконечниками, от людей, ставших серьезными после дневного открытия, почти не было обычных жалоб. Та же процедура последовала и следующей ночью, когда каждая когорта соревновалась за то, чтобы первой воткнуть все свои колья в землю, а их легионеры заняли оборонительную линию перед ними. Вызванный судить это состязание, Скавр объявил результат очень близким к ожидаемому и наградил легион обещанием однодневного отпуска, как только они доберутся до Нисибиса. Вместе с Юлием и Марком он вернулся в командную палатку, погруженный в размышления о том, насколько вероятно, что завтра им предстоит сразиться с врагом.

— Я считал, что они нападут на нас, как только мы покинем Констанцу, получив достаточно сведений от своих людей в Эдессе, но, возможно, царь Абгар был прав, когда сказал нам, что перебил всех шпионов в городе. Кто бы ни командовал противником, он не захочет подпускать нас ближе, иначе он рискует, что мы проскользнем мимо него ночью и беспрепятственно доберемся до Нисибиса. Сражение непременно должно произойти завтра, если оно вообще произойдет.

— А может, они собрали манатки и разошлись по домам, испугавшись столкновения с мощью римского возмездия?

Скавр тихо рассмеялся мрачной шутке Юлия.

— Вполне, возможно …

 Легион выступил на рассвете, резкий холодный ветер с севера трепал гребни центурионов и сдувал пыль с обутых в ботинки ног солдат, не давая ей подниматься обычным удушливым облаком, которое часто вынуждало мужчин завязывать лица шарфами. Фригийцы Феликса выдвинулись вперед на восток, им было поручено выяснить, как далеко можно продвинуться к городу, прежде чем столкнутся с врагом. Он вернулся легким галопом два часа спустя, на лошади, взмыленной от напряженной скачки. Остановив своего скакуна рядом со Скавром, Феликс указал назад, туда, откуда прискакал.

— Наши «друзья», которых вы ожидаете, находятся где-то поблизости. Мы столкнулись с их разведчиками и устроили им засаду примерно в десяти милях отсюда.

Легат поднял на него глаза, заметив кровь, забрызгавшую доспехи префекта.

— Кто-нибудь из них сбежал?

Кавалерист покачал головой.

— Нет, легат. Я потерял дюжину человек, но мы их всех догнали. Когда мы закончили, на горизонте была видна пыль. Много пыли.

Скавр повернулся к своему арабскому разведчику.

— Ты понял, где мы находимся. Наш план может сработать, только на той местности?

Араб ответил без колебаний.

— Да. Но мы должны действовать быстро, чтобы успеть занять там выгодную позицию

Скавр повернулся к Юлию.

— Действуй так, как мы планировали прошлой ночью.

Старший центурион отдал честь и отвернулся, подзывая к себе трубача, в то время как Скавр снова посмотрел на префекта Феликса.

— Ты ведь счастливчик не только по имени, но и по натуре, а, Феликс?

Молодой человек ухмыльнулся ему, сидя на лошади, сверху вниз.

— Не всегда, легат, не всегда. По крайней мере, на этот раз я не получил стрелу подмышку.

— Ты веди себя осмотрительней. На этот раз жены трибуна Корва не будет рядом, чтобы сотворить чудо, если на этот раз тебя продырявят.

Легат на мгновение остановился, глядя на свою пыльную обувь, когда по всему легиону разнесся звук трубы трубача.

— Ты ведь знаешь, что мне от тебя сейчас нужно, не так ли, префект?

Его глаза сузились от внезапного рева корниценов – легионных трубачей Юлия, и оба мужчины наблюдали, как голова колонны резко повернула налево, уходя с дороги и направляясь на север по открытой местности. Феликс оглядел змейку строевой линии легиона с новой усмешкой и поднял бровь в сторону своего командира.

— Мне кажется, я уже догадался, легат. Основная когорта моих ребят все еще там... — Он неопределенно махнул рукой в том направлении, откуда приехал. — Они верхом на лошадях, что делает их по крайней мере вдвое быстрее ваших солдат. Вам нужно, чтобы я вернулся туда и некоторое время постоял на пути противника, не так ли?

Снова взревели трубы, и колонна легиона двинулась в обратном направлении, откуда они пришли, с массовым скрежетом кованых гвоздей по песку дороги. Скавр на мгновение поднял на него глаза, поманив пальцем, и Феликс склонился над шеей своего коня, когда легат подошел ближе, очевидно, не обеспокоенный устрашающей репутацией животного.

— На вашем месте я был бы осторожен, господин, этот ублюдок откусит вам ухо, если вы дадите ему хоть малейший шанс.

Легат покачал головой, и тоже ухмыльнулся своему префекту жесткой улыбкой.

— Думаю, что нет. Если твой гребаный конь меня укусит, я его тоже укушу. А теперь...

Он посмотрел на молодого префекта с выражением, которое в какой-то степени было почти умоляющим.

— Корнелий Феликс, я знаю, о чем все вы, гребаные тупые аристократы, думаете.

Феликс понимающе улыбнулся.

— Потому что вы сами тоже такой же тупой аристократ, господин?

Скавр покачал головой в