Золотые ножи. Вечера у маркизы - Поль Анри Феваль

– Нет, – ответил Анри. – Я жду вас.

Одним прыжком Розен оказался рядом с ним. Анри изготовился и нанес удар, который Розен легко парировал.

Мгновение спустя Анри был опрокинут на землю. Розен уперся коленом ему в грудь и крепко удерживал его правую руку.

– Готовы ли вы поступить по справедливости с мисс Тэлбот? – спросил он во второй раз.

Виконт, на губах которого от бессильной злобы выступила пена, во второй раз произнес:

– Нет!

Затем он расхохотался и сказал:

– Вы ведь дали клятву не убивать меня.

И в третий раз Розен спросил:

– Готовы ли вы поступить по справедливости с мисс Тэлбот?

Виконт де Вилье почувствовал, что к нему возвращается уверенность.

– Я хочу жениться на своей кузине Элен де Буатрюдан, – ответил он. – А вам, прекрасный странствующий рыцарь, я предоставляю возможность жениться на другой даме.

В тот момент графу Альберу было неведомо, какая гнусная насмешка таилась в словах виконта.

Тем временем Анри сделал попытку высвободиться. Для этого ему потребовалось столь мощное усилие, что от напряжения его сорочка лопнула, и оттуда выпал лист бумаги.

Виконт зарычал и укусил Розена за руку, чтобы тот ослабил хватку.

Граф и вправду разжал руку.

Его глаза впились в лист бумаги. Это было письмо.

Он сразу узнал американскую почтовую марку. Письмо было отправлено из Балтимора. Оно было адресовано мадемуазель де Буатрюдан, но, судя по почерку, писала его не Хеллен Тэлбот.

Розен жадно читал письмо. Анри воспользовался моментом, рванулся к нему, словно тигр, и, целясь в сердце, нанес удар.

Он рванулся к нему, словно тигр

Но удар не достиг цели. Виконт почувствовал, как две мощные руки схватили его за пояс и оторвали от земли.

Обернуться не было никакой возможности. Да и смысла в этом не было никакого. Руки Тоуа, покрытые бронзовым загаром, были не менее узнаваемы, чем его лицо.

– Не убивай его! – приказал Розен.

Он дочитал письмо. Голова его склонилась на грудь, в глазах появились слезы.

– Хеллен умерла! – медленно произнес он.

Тоуа издал мрачный горловой звук.

– Эта святая женщина предстала перед Богом! – добавил Розен.

– Сами видите, – сказал Анри де Вилье. – Я не мог удовлетворить вашу просьбу, даже если бы захотел.

– Хеллен умерла! – повторил Розен, с трудом сдерживая рыдания. – Ушла святая любовь моей молодости!.. Я обещал пощадить вас, если вы согласитесь загладить свою вину… Мое обещание умерло вместе с ней… Отпусти его, Тоуа!

Индеец повиновался.

– Делайте, как я, господин де Вилье, – сказал Розен.

Он бросил на землю венгерскую куртку и достал из бумажника записку, подписанную виконтом в Балтиморе накануне дуэли.

– Я не доверяю этому человеку, – сказал Анри, указав на Тоуа.

– Подойди ко мне, Тоуа! – приказал Розен.

Когда индеец встал между ним и виконтом, он сказал:

– Поклянись, что во время схватки ты будешь недвижим.

– Тоуа клянется!

– Поклянись, что если меня убьют, ты не будешь мстить.

Тоуа молчал.

Розен положил руку на его плечо.

– Поклянись, – повторил он, – прахом твоего отца.

– Тоуа клянется прахом своего отца, – с отвращением выговорил индеец.

– Полагаете, что для меня этого достаточно? – с нехорошей улыбкой сказал Анри.

– Господин де Вилье, – ответил Розен, – если вы не станете биться со мной, как мужчина, тогда индеец убьет вас, как собаку!

Тоуа облизнул губы.

– Делайте, как я! – повторил Розен.

– Делайте, как я!

Он проткнул лезвием золотого ножа записку, подписанную виконтом де Вилье. Анри взял записку, подписанную Розеном, и проткнул ее своим ножом.

Оба встали в позицию. Каждый намотал на левую руку плащ и держал нож на уровне колена.

Анри ударил первым.

И сразу после этого тяжело свалился навзничь. Нож Розена пронзил его сердце, а края смертельной раны закрыл лист бумаги, на котором было написано:

«Умер по собственной воле и от своей руки.

Подпись: Анри, виконт де Вилье».

Тоуа с трудом удержался, чтобы не снять с него десятый скальп.

К тому времени солнце уже успело окрасить розовым цветом края грозовых туч.

По пути к ручью Монфор Розен спросил:

– А что стало с Могиканином?

Тоуа с гордостью посмотрел на свои ноги, обутые в мокасины. Затем он ткнул пальцем в сторону Монмартра, над которым поднимался огромный столб дыма.

– Жена Тоуа покоится с миром, – сказал он, – Тоуа отомстил за нее и теперь уезжает…

Когда колокола прозвонили девять часов, граф Альбер де Розен вошел в церковь Святого Фомы Аквинского.

Элен де Буатрюдан стояла на коленях перед алтарем Пресвятой Богородицы. Она обхватила голову руками и горячо молилась.

Розен подошел к ней и сказал:

– Хеллен умерла. Ее дочь осиротела. Я вас люблю. Хотите, чтобы у дочери Хеллен были отец и мать?

* * *

К западу от крупного города Офен, который мы называем Буда, между лесами Бакони и озером Балатон среди столетних дубов на склоне горы стоит великолепный замок.

Приехав в Венгрию, вы словно попадаете в пятнадцатый век. Мадьяры говорят на латыни. В городах можно встретить ночных глашатаев. Крепости ничуть не изменились со времен Средневековья.

Этот великолепный замок с остроконечными башнями, над подъемным мостом которого высечен в камне огромный герб, является старинной резиденцией банов Капошвара.

Вокруг него раскинулись плодородные поля и богатые деревни. Ровно через год после описанных нами событий в главном зале замка отмечали Рождество 1850 года.

Семья владельца замка расположилась у гигантского камина, в котором горели целые стволы деревьев.

В числе присутствующих следует, в первую очередь, упомянуть двух пожилых дам, одна из которых носила траур: госпожу маркизу де Буатрюдан и миссис Тэлбот, мать Хеллен. С ними был старый генерал О’Брайен, одетый в дорожный костюм. Он держал на коленях хорошенькую полуторагодовалую девочку. Здесь же были граф Альбер де Розен и его молодая жена, державшая у груди новорожденного ребенка.

Полуторагодовалую девочку звали Элен. Она была дочерью Хеллен Тэлбот. Новорожденного ребенка, тоже девочку, звали Хеллен. Ее матерью была Элен де Буатрюдан.

Девочки были сестрами. С первого взгляда было видно, как они похожи друг на друга.

Вся обстановка зала была пропитана покоем и умиротворением. Молодая графиня де Розен с улыбкой поглядывала на горячо любимых детей. Глаза Альбера, который не отрываясь, смотрел на жену, светились счастьем.

И только госпожа маркиза изредка позевывала. Здесь она чувствовала себя, словно в ссылке. К тому же все истории, связанные с ее зятем, она давно выучила наизусть.

– Расскажите нам о Париже, – обратилась она к старому генералу. – Вы ведь только