Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

дойти до жизни такой? Неужто это он, всю жизнь привыкший властвовать над другими и повелевать другими, стелется перед кем-то? Да разве в доме тен Бринкенов не он – единственный неограниченный, сверхуполномоченный хозяин?

Ему казалось, что у него в голове образовался какой-то нарыв, вытеснивший весь его мозг. Как будто через ухо или через нос проникло в голову какое-то ядовитое насекомое и теперь жужжит там, дразнит его и доводит до сумасшествия. Почему он не раздавит эту отвратительную гадину? И он вставал с твердым решением: этому надо положить конец.

Но стоило ей попасться ему на глаза, как его воля трескалась и осыпалась горкой осколков. Глаза его расширялись, слух обострялся, едва он улавливал малейший шорох ее шелков. Он раздувал ноздри, жадно впитывал аромат ее тела; старые пальцы дрожали, язык слизывал слюну с морщинистых губ. Все его чувства неотступно следовали за нею – жадно, похотливо; опять яд чувственности, яд греха отравлял его старую кровь. Вот на какой цепи она держала его, вот в чем была ее сила.

* * *

Прибыв в Лендених, Себастьян Гонтрам обнаружил тайного советника, увлеченно поглощенного созерцанием своих библиотечных сокровищ.

– Лучше присядьте, благороднейший, – начал он с явным ехидством, – ибо сейчас нам предстоит увлекательнейшее приключение по восстановлению порядка в ваших делах. Не находите ли вы, что стоило бы вам лично уделять этому чуть больше внимания…

– Времени нет, – отмахнулся советник, словно от назойливой мухи.

– Меня это, разумеется, не касается, – невозмутимо парировал Гонтрам. – Вообще-то, вы обязаны что-то предпринять как можно скорее. Последнее время вы демонстрируете поистине королевское безразличие ко всему, позволяя событиям развиваться с кошмарной логикой. Смотрите же, ваше превосходительство, не доиграйтесь до неприятностей!

– Ах, – снисходительно рассмеялся советник, – и о чем же, собственно, сыр-бор?

– Я вам давно писал, – напомнил советник юстиции, – но, кажется, ваши глаза не удостаивают чести мои послания. Бывший директор музея из Висбадена выдал брошюру – вы ведь в курсе, – где изложил массу совершенно уморительных измышлений. За это его, конечно, привлекли к суду. Он потребовал экспертизы, – и – о чудо! – комиссия признала большую часть проданных ему вами работ подделкой. Теперь газеты трубят на всю катушку – «обвиняемый, без сомнения, будет оправдан!»

– Ну и пусть, – равнодушно заметил тайный советник, словно речь шла о пустяке.

– Как скажете, – продолжил Гонтрам, потирая руки. – Но экс-директор снова подал жалобу прокурору, и теперь суд вынужден начать расследование. И это еще цветочки! На конкурсе герстенбергского завода некий куратор, вооружившись парой бумажек, обвинил вас в ведении двойной бухгалтерии и откровенном мошенничестве. Аналогичная претензия поступила относительно дел кирпичного завода в Карпене. А напоследок – адвокат Крамер, представляющий интересы жестянщика Гамехера, настаивает на том, чтобы его любимой дочери провели медицинское освидетельствование касательно…

– Да эта юродивая лжет! – взвизгнул профессор. – Ее ведь и длинной палкой никто из мужчин не касается. Она – самая настоящая параноидальная истеричка!

– Ну, ее случай не самый страшный, – миролюбиво произнес советник юстиции. – Имеется и еще один иск, от некоего Матизена, на скромные пятьдесят тысяч марок. Он к тому же тоже обвиняет вас в мошенничестве. А поверенный акционерного общества «Плутон» винит вас в подделке документов и требует немедленно начать уголовное преследование. Видите ли, ваше превосходительство, жалобы множатся с поразительной скоростью, как только вы подолгу не посещаете нашу скромную контору. Почти каждый день приносит свеженькие сюрпризы.

– Вы закончили? – огрызнулся тайный советник, явно утомленный этим водопадом неприятностей.

– Отнюдь, – спокойно ответил Гонтрам. – Это лишь цветочки в роскошном букете невзгод. Ягодки ожидают вас в городе. Настоятельно рекомендую вам туда отправиться – и, пожалуй, перестать воспринимать ситуацию с такой странной легкостью.

Однако тайный советник лишь отмахнулся:

– Я уже сказал, что мне некогда. Оставьте меня в покое с вашими глупостями!

Советник юстиции, пожав плечами, встал, аккуратно сложил бумаги в портфель и запер его на ключ, словно бы надежно спрятал «глупости» на потом. Прощаясь, Себастьян Гонтрам спохватился:

– Да, еще, чуть не забыл… Ходят упорные слухи, что Мюльхаймский банк взаимного кредита на днях прекратит платежи.

– У меня там нет ни пфеннига! – сказал тен Бринкен.

– Но зато там торчат миллионы княгини Волконской, внесенные ею туда по вашему совету. Одиннадцать миллионов, если точнее, – чтобы тверже контролировать рынок калиевых удобрений. Я сам должен был для этой цели продать облигации рудников княгини Волконской. Теперь она может их просто потерять…

Его превосходительство тен Бринкен кивнул.

– Княгини, ну да. Разве я похож на княгиню?

Советник юстиции недоверчиво покачал головой и повторил:

– Вы потеряете ее деньги.

– А какое мне до этого дело? Впрочем, хорошо… я увижусь с ней… поговорю, да и посмотрю, что еще можно спасти. – Он выпрямил спину и постучал пальцами по столу. – Вы правы, герр советник, я должен больше печься о своих делах. Ожидайте меня, скажем, около шести часов, у себя в конторе… Благодарю вас. – Он пожал ему руку и сопроводил до двери. Но в этот день в город он не поехал. Двое офицеров, пожаловавшие на чай, только усилили его нерешительность. Он, словно приклеенный к дому, никак не мог покинуть его, терзаемый муками ревности. Альрауна, эта богиня, вызывала у него дикий трепет даже в отношении незначительных предметов, имевших контакт с нею. Он ревновал ее к самым мимолетным собеседникам, к креслу, принимавшему ее вес, даже к ковру, проминаемому ее ножкой.

На следующий день он тоже остался дома, игнорируя все настойчивые послания от советника юстиции; и даже телефон был отключен, чтобы никто не смел его беспокоить.

Терпение советника юстиции иссякло, и он обратился к самой Альрауне, мотивируя срочную необходимость прибытия тайного советника в контору. Альрауна распорядилась подать автомобиль, отправила горничную за тайным советником в библиотеку и велела ему готовиться к совместной поездке в город.

О, счастье! Всякий раз, когда она изъявляла желание выехать с ним куда-то, сердце его наполнялось восторгом. Надев шубу, он поспешил во двор, чтобы помочь ей устроиться в салоне машины. Молчание, царившее в поездке, было для него высшим благом. Прибыв прямо к конторе, он отправился по указанию Альрауны в здание.

– А куда ты? – робко спросил он.

– По магазинам, – ответила она, заставив его сердце замереть.

– Заедешь за мной? – осмелился он попросить.

Она недобро улыбнулась:

– Не знаю. Ну, возможно…

Он был безмерно благодарен ей уже за это «быть может».

Поднявшись по лестнице, он открыл дверь по левую руку от себя, ведущую в покои советника юстиции.

– Вот и я, – торжественно объявил он, входя.

Советник юстиции, словно нагромождая гору, пододвинул к нему целую кипу разнородных документов.

– Недурная коллекция, –