Гром богов - Энтони Ричес

— Посмотрим, насколько быстро бойцы Дубна с топорами смогут перезарядить свои катапульты?

Юлий повернулся к своему трубачу.

— Труби команду.

Когда первые ноты команды разнеслись по склону холма, голоса десятков центурионов перекрыли рев труб, и с внезапным порывом движения строй легиона дернулся вперед. Постепенно спускаясь с холма, они продвинулись на расстояние тридцати шагов, прежде чем остановиться, центурионы и избранные смотрящие быстро восстановили линию, максимально приближенную к идеальной прямой, насколько это было возможно, учитывая волнистую поверхность холма. На земле возле плоской вершины холма стала видна шеренга катапультщиков, показавшихся из-за продвижения легиона вперед. За каждым «Скорпионом» притаились четверо мужчин, двое из них сидели на корточках возле одного из огромных щитов, обтянутых кожей, которые так озадачили центуриона Авидуса, когда он впервые увидел их в списке требований легата. Юлий повысил голос, чтобы пролаять команду, которая прозвучала на фоне отдаленного шума ударов копыт наступающих парфян.

— Катапультщики …  Заряжай!

Поскольку прикрывающая пехотная шеренга больше не скрывала их, расчеты приступили к действиям, один из здоровяков Дубна схватился за заводные рукояти и стал натягивать тяжелую тетиву выделенного ему орудия, напрягая мускулы и бросая косые взгляды на людей по обе стороны, полный решимости не отставать в гонке за выполнением своей задачи. Когда "Скорпионы" были готовы к стрельбе, операторы, по большей части хамианские лучники, аккуратно вставили тяжелые бронебойные болты в механизмы своего орудия и направили их на приближающегося врага.

— Катапультщики, настроиться на максимальную дальность ...

«Скорпионы» устремились носами ввысь, их операторы смотрели на Юлия, ожидая приказа к стрельбе.

— Выстрел!

У Марка, стоявшего рядом с легатом, волосы встали дыбом на затылке, когда «Скорпионы» с треском выплюнули свой смертоносный груз высоко в безоблачное небо. Он наблюдал, бессознательно затаив дыхание, как залп снарядов достиг своего апогея и обрушился на наступающих всадников. На линии фронта парфян удар был мгновенным и шокирующим, попадание стреловидных болтов сбивало людей с лошадей, а когда огромная стрела попадала в животное, а не во всадника, брыкающиеся и визжащие лошади падали на землю в брызгах крови. Оторвав взгляд от бойни, Марк на мгновение окинул взором ряды катапультщиков и тунгрийцев. Те уже вовсю готовились к новому залпу: воины слаженно отступали, вскидывая руки — сигналя о готовности. Спусковые механизмы с лязгом принимали болты, и тяжелые орудия вновь замирали в ожидании, готовые в любую секунду выстрелить еще раз.

— Катапультщики,  стреляйте по готовности!

Еще один залп заостренных болтов обрушился на наступающих всадников, когда они миновали отметку в четыреста шагов, и Скавр натянуто улыбнулся приближающейся массе людей на лошадях.

— Итак, теперь их цари смотрят друг на друга с удивленным выражением лица. У всех нас было такое лицо в тот или иной момент, когда что-то неожиданно шло не так. В конце концов, это не то, что должно было произойти, не так ли? Этого, конечно, недостаточно, чтобы отбить у них мысль, что их победа предопределена, ...

Третий залп болтов просвистел над римской линией, на этот раз немного вразнобой, поскольку более быстрые команды выпустили свои болты на мгновение раньше своих товарищей, и вдоль парфянского фронта еще больше лучников превратилось в кровавое месиво или были сброшены со своих умирающих коней.

 — В конце концов, их потери - всего лишь булавочный укол для армии такого размера, и как только эти всадники окажутся на расстоянии выстрела из луков, они усыпят нас стрелами очень даже быстро. Я сомневаюсь, что царь Осроэс особенно обеспокоен в данный момент.

Он повернулся к Юлию.

— Готовь лучников, примипил?

 Примипил кивнул, снова поднимая руку.

 — Лучники!

Со своих мест позади строя легиона две полные когорты хамианцев отступили вверх по склону на десять шагов, забравшись довольно высоко, чтобы увидеть парфянскую легкую кавалерию, рысью приближающуюся к ним. Некоторые мужчины сжимали пальцы правой руки готовясь к нагрузке без какой-либо сознательной мысли, разминая их в отработанной рутине, которая делала их такими смертоносными для неподготовленного противника.

— Лучники... приготовились!

Каждый хамианец потянулся правой рукой к колчану со стрелами, висящему у его бедра, большим пальцем нащупал стрелу с углублением, просверленным в основании древка, и осторожно вытащил ее из кучи своих собратьев. Некоторые мужчины целовали широкие серповидные наконечники стрел, поднося их к оружию, другие бормотали тихие молитвы своей богине, но большинство с каменными от сосредоточенности глазами просто наложили стрелу на тетиву и ждали следующей команды.

— С двухсот шагов – целься!

Тысяча лучников вложили в свое оружие идеально натренированную силу верхней части тела, поднимая руки до тех пор, пока наконечники стрел не оказались направлены высоко в воздух, а затем удерживали позицию, ожидая приказа запускать стрелу.

Юлий молча ждал, пока лошади парфян рысью не миновали отметку в двести шагов.

— Стреляй!

Со свистящим вздохом тысяча стрел вылетела из луков хамианцев, и ранее медленные, размеренные движения лучников внезапно сменились быстрой, безжалостной точностью, когда они накладывали на тетиву свои вторые стрелы руками, которые были натренированы так, что их движения превратились в простой мышечный рефлекс, бессмысленную рутину, которую они могли повторять снова и снова, пока их колчаны не опустеют

— Стреляй!

Первый полет стрел взлетел высоко в воздухе над парфянами, когда второй залп полетел им вдогонку, и снова лучники потянулись за стрелами, двигая руками так быстро, что за ними невозможно было уследить.

— Стреляй!

 После третьего залпа, произведенного римлянами, сокрушительный удар катапультных болтов внезапно обрушился на людей, скопившихся под линией легиона. Съежившись под своими безнадежно плетеными щитами, передовые ряды противника дрожали под дождем железа, десятки людей падали со своих коней, их тела были изрешечены попавшими в них стрелами, в то время как некоторые их лошади были поражены двумя или тремя широкоголовыми наконечниками. Крики людей и животных сотрясали воздух, и наблюдавшие за ними легионеры перешептывались друг с другом в неподдельном изумлении, когда продвижение парфян замедлилось до шага, а ряды всадников, следовавших за ними, оставляли за собой мертвые и умирающие тела своих товарищей.

Четко и настойчиво протрубил рог, рев которого эхом разнесся по парфянской армии, и всадники подняли луки, в ожидании команды, со стрелами уже наложенными на тетивы.

— Хватит ли у них сил, чтобы поразить нас с такого расстояния, стреляя в гору?

Кадир поджал губы в ответ на вопрос примипила.

— Стреляя в гору, примипил, их стрелы, конечно, потеряют большую часть своей силы, чтобы пробить нашу защиту.