Гром богов - Энтони Ричес

Стрелу здесь, то насколько больше я беспокоюсь о потери хотя бы одного человека из вас? Нет, братья мои, я не хочу атаковать нашего врага, поднимаясь по склону и не дав нашим лучникам возможности сначала немного уменьшить их ряды!

Он сделал паузу на мгновение, позволяя своим словам осмысляться.

— Но, хотим мы того или нет, Штормовая Стрела, я и все вы, должны поднять оружие против этих неверных! Мы должны наполниться той праведной яростью, которая кипит в наших сердцах при виде того, как их ботинки оскверняют нашу землю, и использовать ее, чтобы вдохновить нас на их резню!

Он шагнул вперед, подняв кулак, чтобы бросить вызов стоявшим перед ним мужчинам.

— Идите за мной, господа пехливаны, идите за мной против этих последователей ложных богов, которые оскверняют нашу родину! Пойдемте со мной, и мы отомстим за их разрушение города Царя Царей Ктесифона, и совершим поступок, которым наши отцы снова будут гордиться! Поезжайте со мной, и мы покажем этим железным муравьям, что значит встретиться лицом к лицу с настоящей угрозой! За честь воинов!

Выстроившиеся перед ним пехливаны разразились какофонией криков, вторя его последним словам.

— За честь воинов!

Забравшись всем телом в седло, он поднял свое тяжелое копье-контос над головой.

— За Адиабену!

Набранные на местах воины зааплодировали в ответ, подняв свои копья в салюте. Нарсай пришпорил своего коня и сделал несколько шагов вперед, прокричав что-то бессвязное в адрес римской линии.

— За Хатру!

Пехливаны Вольгаша добавили свои голоса к нарастающему шуму, высоко подняв свое оружие.

— За царя!

Его собственные люди, безусловно, самая крупная из трех присутствующих фракций, заглушили своих товарищей из меньших царств ревом, который, как предполагал Осроэс, был слышен даже римлянам на холме над ними, и он свирепо ухмыльнулся им, его сердце наполнилось гордостью, когда он слегка натянул поводья животного, направляя его на врага.

— А теперь все за мной!

Глава 7

Юлий медленно кивнул, когда самый громкий из трех приветственных возгласов парфянских рядов эхом разнесся по склону холма.

— Теперь, я полагаю, они собираются подняться сюда?  

Скавр кивнул.

— Похоже на то. И я вижу, что их лучники следуют за нами сзади, чтобы обстреливать нашу линию. Я думаю, мы встретим эту атаку так, как договорились, примипил.

 Мужчина постарше отрывисто кивнул, подзывая своего трубача.

— Озвучь команду, быстро.

На холме над тунгрийцами прозвучал рог, и Марк вышел из стены щитов, чтобы посмотреть вверх и вниз по шеренге старших центурионов с обеих сторон, прежде чем поднять свой меч и выкрикнуть первую из трех команд, которые были разучены в легионе за предыдущие недели.

— Когорта! Присесть на колено и укрыться щитами!

Шеренга солдат, казалось, вросла в землю, каждый мужчина опустился на колени, прикрываясь щитом к склону холма, что позволило «Скорпионам» позади них стрелять по более плоской траектории по мере приближения вражеской кавалерии. Повернувшись лицом к приближающимся всадникам и укрывшись за своим щитом, Марк был поражен внезапной тишиной, воцарившейся на поле боя.  Отдаленный топот копыт, прежде казавшийся предвестником войны, теперь звучал лишь призрачным эхом. Настоящий же звон, резкий и оглушительный, раздался, когда первый залп вражеских стрел обрушился на щиты защитников.

Парфянские катафракты подходили все ближе, их лошади легко шагали по последнему участку плоской равнины, которая медленно начала подниматься к ожидающим легионерам.

— Лучники! Приготовиться к стрельбе!

Когда вражеская кавалерия достигла отметки в двести шагов, лучники легиона вылетели со своих позиций за линией «Скорпионов», натягивая и выпуская стрелы с максимальной скоростью. Особо не прицеливаясь, они осыпали своими заостренными бронебойными стрелами приближающуюся массу всадников так быстро, как только могли, пуская их высоко в небо, чтобы они падали на бронированных кавалеристов и их лошадей. Специально разработанные наконечники стрел с шипами поражали цели с достаточной силой, чтобы отбросить человека назад и, а удачные выстреыл даже пробивали броню. Пострадали лишь несколько приближающихся всадников, но там, где лошади пошатнулись от удара стрелы, с силой, пробившей их лицевую защиту, звери, следовавшие за ними на мгновение, замедлили ход, а там, где человек соскользнул с седла с древком, торчащим из щели в его броне, хаос был намного больше.

С массированным щелчком тяжелых тетив, "Скорпионы" обрушили свой смертоносный заряд на скачущих врагов по почти горизонтальным траекториям, каждый из тяжелых болтов находил цель и пробивал многослойные пластины брони, защищавшие людей и животных. По всей наступающей линии сверкающего железа всадники и их лошади погибали в жгучих мучениях, их тела были изуродованы ужасающими ранами, нанесенными болтами толщиной с большой палец человека, каждый из которых имел заостренный железный наконечник, легко пробивающий их броню. Лошади просто умирали на бегу, врезаясь головой в грязь и сбрасывая своих всадников на землю перед собой, слишком ошеломленные, чтобы среагировать до того, как на них напрут их товарищи и втопчут   в землю поля боя, чтобы умереть под безжалостным топотом подкованных копыт. В местах падения всадников последствия почти всегда выглядели разрушительными. Часть павших воинов оставались сидеть бездыханными в своих седлах. Другие же были сброшены с коней, особенно если стрелы, ставшие причиной их гибели, не пробили доспехи на спине, а вместо этого, использовав остаточную энергию, выбивали жертв из седел и швыряли их в бурлящую массу лошадей.

Легионеры, наблюдавшие из-под своих щитов, громко приветствовали внезапное месиво резни, их крики продолжались, пока залп за залпом стрелы обрушивались на наступающую массу всадников. Один случайный выстрел из тысячи угодил лошади в первом ряду прямо в морду, пробив глазную защиту, вставленную в богато позолоченную фаску, закрывавшую морду животного, и глубоко вонзившись в глаз, повергнув несчастное существо мучительной, бесцельной ярости. Легионеры снова зааплодировали, когда зверь вырвался на открытое пространство перед наступающей линией, брыкаясь и лягаясь от боли и шока, в то время как его беспомощный всадник, неспособный ничего сделать, кроме как цепляться ногами, пока его лошадь бесконтрольно брыкалась, был отброшен вперед, как тряпичная кукла, когда его хватка ослабла и вылетел из седла, оказавшись на пути своих товарищей. Через мгновение после того, как он ударился о землю, надвигающаяся масса всадников наехала на него, беспомощно втоптав в грязь к громкому удовольствию тунгрийцев. Шум нарастал по мере того, как бронированная масса поднималась на холм, слова, которые солдаты выкрикивали своим врагам, были неразличимы более чем за полдюжины шагов, почти теряясь в нарастающем реве приближающихся катафрактов.

Юлий с тревогой наблюдал, как наступающая кавалерия властно пронеслась