Гром богов - Энтони Ричес

Трубы проревели в последний раз, и, бросив последний взгляд на парфянского царя, Марк повернулся спиной к приближающемуся врагу, и почти обнаглевший в своей праздности, отбросил щит в сторону и, подняв обе руки, указывая в тыл линии, приказывая когорте выполнить маневр, который так приводил всех в ярость своим постоянным повторением в предыдущие дни.

— Отступаем!

Повинуясь, с бессознательным мастерством, легион отступил назад по пологому склону одним идеально скоординированным движением, поднимаясь обратно по холму подобно отступающему приливу, чтобы показать подарки, которые они оставили своему врагу на своем пути. Из-за отступающей шеренги легионеров торчал ряд деревянных кольев с железными наконечниками, которые были установлены, пока солдаты ждали боя, каждый в трех футах друг от друга. Выступающие навстречу атакующим парфянам линией длиной в милю, они задержали бы пехоту врага не на долго, но для атакующей кавалерии они представляли смертельную угрозу. В такт темпу Марк повернул руки ладонями вперед, и тунгрийцы перед ним прекратили отступление. С длинными копьями, по-прежнему направленными назад, они смотрели через плечо своего трибуна на приближающихся парфян, которые находились теперь всего в двадцати шагах от них, когда он беззаботно остановился между парой кольев и повернулся, чтобы понаблюдать за приближением врага. Протянувшаяся рука схватила за ворот его бронзовых доспехов, мягко, но твердо потянув его обратно сквозь строй копейщиков, когда знакомый голос Дубна усмехнулся ему в ухо.

— Ну, блядь, что ты творишь? Ты что не знаешь меры. Я видел, как ты пялился на их царя, а мог бы просто подождать своей очереди вместе со всеми нами!

Труба протрубила в последний раз, и Марк проревел последнюю из команд, которые были отточены до совершенства.

— Копья!

Все как один человек, легионеры взмахнули своими копьями вверх и вниз в единой волне движения, охватившей линию по всей длине, сверкнув острым железом, когда две передние шеренги направили оружие длиной в два человеческих роста на атакующую кавалерию. Пристально наблюдая за приближающейся лошадью царя, Марк увидел, как мужчина напрягся, осознав природу ловушки, в которую он завел гордость знати своего царства.

— Так держать, ребята!

Лошади уже начали брыкаться перед сплошной линией людей перед ними, когда первая шеренга всадников увидела смертельную опасность, подстерегавшую их. Натягивая поводья на себя, они выкрикивали предупреждения о том, что реальной угрозой являются не отступающие римские шеренги, а скорее окованные железом наконечники тысяч деревянных кольев, появившиеся после короткого отступления легиона, но люди, следовавшие за ними, не услышали или не обратили внимания на их предупреждения. Безжалостная тяжесть их продолжающегося наступления была неудержима, вынуждая жестикулирующих всадников перед ними неумолимо наталкиваться на неумолимый барьер, за которым сверкающая изгородь из железных наконечников копий ждала своей очереди. Сражаясь за то, чтобы удержать своих лошадей от смертоносных железных наконечников, парфянская передняя шеренга остановилась, несколько лошадей были отброшены на колья в хоре мучительных криков, когда ожидающие их колья неумолимо пробивали их доспехи и вспарывали животы.

— Вперед!

Сделав шаг вперёд, две первые шеренги выставили свои копья в безжалостном выпаде, обрекая застрявших всадников на встречу с их судьбой

— Вперед! Целиться в лица, подмышки и яйца!  — крикнул Марк

Мужчины по обе стороны от него продвинулись еще на шаг и повторили выпад, каждый целился в те точки, которые им было приказано искать наконечниками своих копий, и крики смертельно раненых людей добавились к предсмертным судорогам пораженных животных. Марк увидел, как парфянский царь соскользнул с седла своего искалеченного животного, отбросил копье и вытащил тяжелую булаву из седла пронзенного животного. Полуобернувшись, Марк толкнул Дубна локтем, подняв свой гладиус, на мгновение уставившись на его навершие с изображением орла.

— Ну, что, пошли?

— Теперь они наши! Сейчас мы закроем им задний проход, прежде чем они поймут, что им конец, если они не развернутся и не сбегут!

Юлий кивнул по команде своего легата, указывая на крупного мужчину, ожидавшего позади него.

— Поднять наш черный штандарт!

Взбегая по короткому участку холма, отделявшему их от вершины солдат, похожий на быка, изо всех сил размахивал штандартом  - девятифутовым квадратом черного полотнища, хлопающим на ветру, когда он проносится по воздуху. Мгновение спустя ответный звук труб возвестил, что приказ получен, и Скавр удовлетворенно кивнул.

— Это будет для них неприятным сюрпризом.

На обоих флангах массы всадников три центурии людей, одетых в туники пращников, проскользнули сквозь шеренги легиона, образовав свободный строй, который дал им пространство для взмаха пращами. Их свинцовые шары были достаточно безобидными на вид, но при выпуске из вращающегося оружия они поражали с достаточной силой, чтобы пробить бронированные пластины. Когда люди и лошади начали нести потери по обе стороны от строя катафрактов, всадники развернули своих животных и направились в погоню за легко экипированными стрелками, только для того, чтобы с разочарованием увидеть, как они поспешили обратно в строй легиона, оставив своих потенциальных противников в опасном положении для лучников, которые выпускали в них стрелы с расстояния не более двадцати шагов. Юлий удовлетворенно кивнул, когда пращники снова бросились выпускать свои смертоносные снаряды, дразня неповоротливых катафрактов, нанося смертельные удары по флангам парфян.

— И если это их обеспокоит, то, что случится дальше, перевернет их жизнь с ног на голову.

Марк выступил вперед из строя тунгрийской когорты, улыбаясь, когда длинные копья по обе стороны от него разошлись, освобождая ему место. Дубн на мгновение отвернулся от шума битвы, сложив руки рупором, чтобы прореветь единственный приказ, который ему нужно было отдать своим людям.

— Десятая центурия, ко мне! Отомстим за Медведя!

Подстегнутые ссылкой на память своего бывшего центуриона, его люди в одно мгновение вскочили со своих мест рядом со «Скорпионами», и побежали к нему, каждый с топором в одной руке, а другой сжатой в кулак, перебирая ногами, чтобы преодолеть склон холма с максимальной скоростью. Повернувшись и подняв свое оружие, Дубн заступил Марку за спину, в то время как трибун прокрадывался вперед к парфянскому царю со своим гладиусом наготове и ожидавшем своей очереди смертельно острого клинка более длинной спаты.

— Осроэс! Повернись ко мне лицом!

Голова царя резко повернулась при звуке своего имени, его глаза, видневшиеся в прорезях для глаз в шлеме с золотой чеканкой, встретились взглядом с римлянином, когда он шагнул   вперед. Облаченный с головы до ног в тяжелые доспехи, каждая чешуйка которых была отделана золотом или серебром в великолепной демонстрации богатства, он остановился