Гром богов - Энтони Ричес

— Приказ легата. Он просил передать тебе, что в этом бою не место человеку с одной рукой, и он прав. В этом бою победят "Мечи и щиты", и от тебя никому не будет пользы, если ты упадешь лицом во вспененную мочой грязь. Тебе приказано, трибун, оставаться здесь и следить, чтобы никто не проткнул кинжалом тамошнего царя, пока мы будем заняты делом. Трибуну Вару приказано занять твое место.

Лицо Вара побледнело, когда он переваривал слова приказа. Через мгновение он посмотрел на Марка почти вопросительно, и трибун неохотно кивнул, устало отмахиваясь от своих друзей.

— Иди и выполняй свой долг.  Дубн. Я присмотрю за нашим гостем. А ты, Вибий Вар...

Его коллега обернулся и посмотрел на Марка.

— Не наделай глупостей, трибун. Если ты собираешься пожертвовать собой, то, по крайней мере, иди на встречу со своими предками сражаясь с настоящими воинами, а нес толпой не обученных крестьян.

Молодой человек кивнул и направился вниз по склону, оставив Марка пялиться на Дубна, приподняв бровь.

— Присмотри за ним ради меня?

Здоровяк кивнул, его губы скривились в насмешливой улыбке.

 — Коцидиус знает, что у меня достаточно опыта в таких делах.

Он подмигнул своему другу и, повернувшись, направился вниз по склону к своим людям, выкрикивая приказы и изрыгая напыщенность, возвращаясь в их гущу.

— Есть среди вас какой-нибудь человек, который мог бы сразиться со мной ...

 Трибун обернулся и увидел за своими плечами рослого парфянина, который задумчиво смотрел вслед Дубну и бессознательно поглаживал свою остроконечную бородку.

— Я мог бы сразиться с тобой и одной здоровой рукой.

Его заключенный расхохотался при этом предположении.

— Я бы разделался с тобой за дюжину ударов сердца, будь у тебя даже три руки, но ты уже проявил свой хунар к тому времени, как я встретился с тобой лицом к лицу.

Он перевел спокойный взгляд на Марка.

— Воин, друг мой, единственный столп общества, готовый отдать свою жизнь ради благополучия тех, кто мирно пребывает в своих домах, окруженный женами и детьми. Именно в этом самопожертвовании он постигает истинную ценность доблести, проявляемой как его братьями и теми, против кого он сражается. И ни для одного настоящего воина, который прекратит сражаться, чтобы сохранить жизнь павшему королю не было бы позором, отдать свое оружие противнику

— Хунар?

Пехливан коротко рассмеялся.

— Вероятно, до вас, римлян, доходили слухи об этом, хотя ваша тактика ведения боя не отражает подобного понимания. Хунар - это высшее достоинство мужчины, заключающееся не только в его владении оружием, но и в его решимости применить его, готовности принять благородную смерть. Это его доблесть, его...

— Виртус (Virtus). То, что вы называете «хунар», мы называем виртус

— Вир-тус.

Здоровяк перекатал это слово во рту.

— Ну, у тебя, римлянин, есть этот виртус. Я видел, как ты вызвал моего царя на поединок один на один, и я видел, как ты уложил его так же легко, как если бы вы просто фехтовали на тренировочной площадке. И твои люди сражаются в твоем присутствии, как звери без клетки, каждый из них стремится превзойти тебя в доблести.

Марк рассмеялся.

— Мои тунгрийцы? Они такие. Опыт научил их, что у них больше шансов остаться в живы -  встретившись с опасностью лицом к лицу, чем поворачиваться к ней спиной.

Пленный мужчина глубокомысленно кивнул.

— Твои слова способны ранить, учитывая поражение моих людей.

Он протянул руку.

— Я Гурген, советник моего царя, первый среди его вельмож, самый быстрый меч, лучшее седло и человек с большим количеством доблестей, чем у любого другого пехливана при дворе моего царя.

Марк тоже протянул ему руку.

— А я Марк Корв, трибун Третьего Гальского легиона. Давай посмотрим вместе на битву и узнаем, какая из этих армий одержит верх?

 Шанга и Саратос подчинились приказу стоять с не большим энтузиазмом, чем их товарищи, заняв свои места на передовой Девятой центурии рядом друг с другом и глядя вниз по склону на вражескую пехоту, маневрирующую от колонны к линии, растекаясь по фронту легиона. Дакиец подтолкнул Шангу локтем, наклонив голову, чтобы указать на молодого трибуна, который раньше все время был с Марком. Лишенный своего друга, Вар стоял перед когортой и наблюдал за приближающейся вражеской пехотой, одной рукой бессознательно теребя рукоять своего меча.

— Он ищет драку, в которую собирается ввязаться и погибнуть, да?

 Шанга пожал плечами, пробормотав ответ себе под нос.

— Лучше он, чем я. И поскольку это тот, кто стоял и смотрел, как эти ублюдочные козлы убивают его соратников, я не буду торопиться вытаскивать его яйца из огня...

Некоторое время они наблюдали за парфянской пехотой, ухмыляясь отдаленным крикам вражеских офицеров, которые толкали и пинали своих людей в строй. Шанга покачал головой, его наметанный глаз уже заметил слабое место в строю, шедшем на них.

— Тот, кто приказал этой толпе атаковать, должно быть, настоящий псих. У них будут открытые фланги с обеих сторон.

Саратос кивнул в ответ на замечание. Перед Третьим Гальским стояло, вероятно, столько же людей, сколько и на римской линии, но копейщики были выстроены в ряд по четыре человека в ряд.

— Какого хрена у них такая короткий строй?

Шанга пожал плечами, но молодой трибун, стоявший перед ними, ответил на вопрос, не поворачиваясь.

— Я видел, как они сражались, в тот день, когда стоял и наблюдал, как эти ублюдочные козлы расправляются с моей когортой ...

Уши Шанги покраснели от смущения.

— Они вручают по четыре копья каждому человеку, стоящему перед ними, а тот, передний, поражает любую мишень перед собой. Солдаты позади него используют свои копья для поддержки, нападая на любого, кто представляет для них угрозу.

— Что за угроза, трибун?

Вар повернулся и посмотрел на Саратоса с полуулыбкой.

— Если они сочтут тебя опасным, солдат, они направят на тебя свои копья, чтобы обезопасить своего товарища. Подожди, пока мы не встретимся с ними лицом к лицу, и тогда посмотрим, захочешь ли ты выйти со своим мечом против такого количества длинных копий. Было бы интересно взглянуть на это.

Он вернулся к своим размышлениям о парфянской линии, которая, теперь более или менее сформированная, шла в бой под звуки рогов.

— Хотя я не думаю, что они имеют хоть малейшее представление о размерах осиного гнезда, в которое собираются воткнуть свои копья.