Гром богов - Энтони Ричес

Теперь катафракты в панике отступали, преследуемые вниз по склону фригийскими кавалеристами, которые воспользовались их неожиданной уязвимостью при нападении с тыла.

— Ты здесь один! Бросай свой меч и останешься жив, чтобы защитить своего царя в плену!

Пехливан снова огляделся, увидев направленные на него со всех сторон копья, затем вновь уставился на трибуна, стоявшего перед ним, явно прикидывая шансы. Марк покачал головой и, вложив свой гладиус в ножны, шагнул вперед, из раны с его правой руки капала кровь. Оказавшись лицом к лицу с этим человеком, достаточно близко, чтобы увидеть ненависть в его глазах, он пожал плечами.

— Ты можешь убить меня сейчас. Но ты умрешь здесь, рядом со мной, и подумай, что станет с твоим царем, если тебя с ним не будет?

Взгляд задержался на нем на долгое мгновение, прежде чем голова в шлеме покачалась в резком отвращении. Вложив оружие в ножны, воин поднял руки и в тишине стал ждать неизбежного. Человек с топором зашел ему за спину, сильно ударив ногой под колено гиганта в доспехах, чтобы отбросить его к своему царю. Марк кивнул ему сверху вниз и наклонился, и поднял ее вверх, как бы бросая вызов окружавшим его солдатам.

— Этот человек нужен нам живым! Если кто-либо, причинит ему вред, будет иметь дело со мной!

Нарсай достиг безопасного места расположения парфянской пехоты, ожидавшей у подножия склона, с дюжиной человек, оставшихся от его телохранителей, трусивших по обе стороны.

— Сатар Гандсалар!

Сатар поспешил вперед, глядя по обе стороны от царя с выражением надежды, но его единственным ответом было резкое покачивание головой, когда Нарсай стянул с его головы шлем.

— Осроэс пал. Мертв или взят в плен, это не имеет большого значения. Эти бесчестные ублюдки сражались с нами из-за стены щитов из дерева и железа!

Пожилой мужчина посмотрел на холм с расчетливым выражением лица.

— Мы понесли большие потери, ваше высочество...

Он посмотрел на Нарсая в поисках указаний, но взгляд царя был прикован к земле.

— Ваши приказы, ваше высочество? В отсутствие моего царя ваше слово является законом для армии.

Монарх в черных доспехах поднял глаза.

— Так оно и есть...

Он выпрямился в седле, оглядывая ряды пехоты, ожидающей в тишине, их лица застыли при виде такого количества мертвых людей и лошадей, разбросанных по окровавленному склону холма.

— Направь наши силы, чтобы сбросить их с насиженного места, Гундсалар.

Сатар поклонился.

— Как пожелаете, ваше высочество.

Он отвернулся, отдав залп приказов ожидавшим офицерам, и Нарсай повернулся в седле, чтобы с расчетливым выражением лица оглядеть римскую линию.

Скавр подошел к линии деревянных кольев, покачав головой при виде разрухи. Трупы более сотни великолепных лошадей были разбросаны окровавленными кучами по взрыхленной, покрытой кровью земле, еще десятки усеивали склон, где кавалеристы Феликса гнали выживших обратно с холма. Им было приказано взять пленных.

— Это сработало. Какая-то часть меня задавалась вопросом, были ли истории просто какой-то ерундой, выдумкой, чтобы выставить старых полководцев в выгодном свете, но это действительно сработало...

Он покачал головой в смущенном сожалении.

— Только жаль, что нам пришлось поубивать такое количество этих великолепных созданий.

Юлий пожал плечами.

— Я был бы счастлив, если бы у меня был выбор в этом вопросе. Я отдал приказ разделать их на мясо. У нас не хватит еды, если эти ублюдки решат держать нас здесь взаперти.

Скавр поморщился от такой перспективы, но не подал виду, что отменяет приказы своего старшего центуриона.

— Как решишь, примипил. Но я сомневаюсь, что парфяне попытаются помешать нам уйти.

Он замолчал, и Юлий, подняв глаза, обнаружил, что он смотрит вниз с холма.

— Ну вот, снова началось ...

Парфянская пехота выдвинулась вперед, готовясь к атаке у подножия склона, плотно сомкнутые ряды копейщиков образовывали боевой фронт шириной едва ли в половину линии защитников. Юлий некоторое время смотрел на них, прежде чем высказать свое мнение.

— Так и есть? Они что, сумасшедшие?

Скавр пожал плечами.

— Вероятно, нет, но они кажутся достаточно храбрыми, чтобы следовать приказам, которые отдал им какой-то идиот.

Двое мужчин некоторое время наблюдали за медленным продвижением пехоты, прежде чем Юлий отвернулся, сделав знак своему трубачу.

— Труби сигнал!

Марк охранял парфянского царя, пока полдюжины тунгрийцев поднимали распростертое тело на плечи и с подобающим достоинством несли его к месту высоко на холме над линией стрелков из луков. Пехлеван, бросившийся защитить Осроэса, настоял на том, чтобы сопровождать своего правителя, торжественно передал свой меч Марку, протягивая богато украшенную рукоять римлянину, в то время как тунгрийцы вокруг него ждали, держа свои руки на клинках готовых для удара.

— Это лучшее оружие во всем моем гунде...  Он некоторое время искал подходящее греческое слово. — Это слово означает спейра.

— Когорта?

— Достаточно близко к тому. Лезвие сделано и заточено далекого на юге и легко разрезает шелковый шарф, повисший в воздухе. Один удар разрубает человека в доспехах от ключицы до яиц, если им владеет мастер.

Марк поднял ножны с вопросительным выражением лица.

— Можно мне взглянуть?

Мужчина кивнул, и меч выплыл из кожаных ножен, отделанных золотом, идеально сбалансированный и легкий, как воздух.

— Прекрасное оружие.

Марк передал меч Вару, который присоединился к нему после боя, улыбаясь, когда молодой человек сделал один неуверенный взмах оружием под неодобрительным взглядом его владельца, прежде чем вернуть его в ножны. Марк забрал меч и положил его рядом с лежащим без сознания царем.

— Он будет храниться в безопасности до тех пор, пока не придет время вашего освобождения, как и корона, которую носил ваш царь.

Внезапный рев труб привлек их внимание обратно к легиону. Легионеры поспешили на свои позиции, и трое мужчин смотрели вниз с холма поверх их голов, в то время как тунгрийский строй перестраивался перед ними, центурионы и избранные смотрящие оттесняли измученных солдат обратно на их места криками и быстрыми, настойчивыми ударами виноградных лоз.

— Пехотная атака. Возможно, вашим военачальникам было бы разумно объединить пехоту с кавалерией, но бросать их по отдельности кажется... неразумным?

Парфянин проследил за взглядом своего похитителя.

— Это не самый лучший день для нашего царства, я согласен с вами.

Марк поклонился.

— Я оставлю вас здесь с несколькими моими людьми, чтобы обезопасить от вмешательства наших солдат. Мой долг заключается в том, чтобы...

Он обернулся и увидел Дубна, поднимающегося на холм с неприступным