Гром богов - Энтони Ричес

Двое мужчин вернулись туда, где Шанга и Саратос стояли, ожидая своей участи, Дубн остановился перед ними на расстоянии менее фута, приблизив свое лицо к лицу Шанги.

— Вы пара счастливчиков. Если бы ваш поступок судил я, я бы просто приказал избить вас обоих до полусмерти, но у моего вышестоящего офицера другое мнение. И поскольку, как мы все знаем, высшие офицеры никогда не ошибаться ни в одном вопросе, поэтому его предложение является для меня приказом. Вы переходите в Четвертую центурию под командование центуриона Отона в качестве офицеров, смотрящих за порядком.

Он подождал, пока до них дойдут его слова, ухмыляясь, когда глаза Шанги расширились.

— В общем-то, все верно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Вы, пара идиотов, можете заплатить за этот пример самоотверженного героизма, помогая Отону держать в узде своих парней, не то чтобы он нуждался в большой помощи, учитывая, что недавно отправил человека, выступившего против него, в больницу со сломанной челюстью. Я бы сказал, что вы будете меньше беспокоиться о соблюдении порядков его центурии и больше о том, чтобы у него не было повода сделать то же самое с вами. Уж он-то вобьет в вас обоих немного здравого смысла. …   Свободны ….

Шанга открыл было рот, чтобы прокомментировать услышанное, но снова закрыл его, когда глаза Дубна угрожающе сузились.

— Есть, центурион!

Ветеран нахмурился, услышав быстрый ответ своего друга, затем последовал примеру Саратоса, прежде чем они свернули вниз по холму. Когда двое мужчин оказались вне пределов слышимости, он яростно запротестовал, в гневе сжав кулак.

— Ну вот, тихий ужас! Из всех идиотов, у которых нам в конечном итоге придется служить, это старый ублюдок Отон!

Здоровенный дакиец пожал плечами.

— Зато мы будем получать больше денег, и это же лучше, чем убирать нужники.  Я считаю, это не плохо.

Его товарищ недоверчиво покачал головой.

— Ты что, не слушал разные истории о нашем новом центурионе? Ведь он ...

— Гребаный ублюдок своей матери, я это знаю. Но я также знаю, что мы с тобой проявим усердие, чтобы сделать его счастливым. А я? Я вообще-то собираюсь стать центурионом, подожди и увидишь. А ты что, не хочешь стать избранным смотрящим центурионом?

Шанга невольно рассмеялся.

— Пошел ты! То же мне, избранный смотрящий!

Саратос мысленно улыбнулся, когда его друг покачал головой и указал на участок тунгрийской линии.

— Давай, пойдем и представимся этому сварливому старому ублюдку.

Группа тунгрийцев перенесла Осроэса, находившегося без сознания через пологий гребень холма, Марк и Гурген следовали позади, забрызганный кровью Вар тихо шел у них за спиной. Парфянских пленников согнали в квадратный лагерь, края которого были очерчены неглубоким рвом, наспех выкопанным охранявшей их центурией. Пока двое мужчин на них смотрели, свежую группу обезоруженных копейщиков ввели внутрь, чтобы те присоединились к своим товарищам под бдительным взором часовых, расставленных вокруг них.

— Мы должны быть благодарны, что наших пленников не зарезали на месте? Я полагаю, это обычный римский порядок вещей?

Марк склонил голову, принимая подразумеваемый упрек.

— Такое тоже случалось. Я видел, как тяжело раненным пленным наносили удар милосердия, чтобы избавить их от страданий, и, несомненно, между нашими двумя народами были случаи, когда люди погибали там, где их могли взять в плен. События, последовавшие за битвой при Каррах, до сих пор остаются в памяти многих римлян.

Гурген, в свою очередь, мрачно кивнул.

— Это правда. И присутствие такого количества обезоруженных мужчин позорит меня еще больше, потому что, если бы мы сражались с большим усердием то, возможно, больше этих трусов было бы убито на поле боя, а не оказались бы лишенными своего мужского достоинства.

Марк повел людей, несущих царя, вниз по склону и через кольцо стражников, приветствуя их четким салютом центуриона поднятой левой рукой.

— В каком состоянии эти люди, центурион?

Мужчина постарше поморщился, глядя на пленных, число которых увеличилось до более чем пятисот человек с учетом дополнительных пехотинцев, захваченных во время их бегства.

— Так себе, трибун. Мы думаем, что около тридцати человек умрут, учитывая характер их ранений, около сотни, по большей части, вероятно, выживут, если получат некоторое лечение, а остальные...

— Что остальные?

— Остальные, трибун, просто взбешены. Сильно взбешены.

Марк посмотрел на него, оценивая слова центуриона и находя его одновременно достаточно уравновешенным и в то же время явно обеспокоенным ситуацией.

— Значит, не время ослаблять бдительность по отношению к ним?

Центурион криво улыбнулся.

— Нет, если только мы не хотим столкнуться с пятистам разъяренных воинов, бесчинствующих в полевом госпитале.

Он кивнул в сторону медицинских палаток за оцеплением своих людей.

— Я бы порекомендовал, чтобы к нам присоединилась еще одна центурия, тогда было бы поспокойнее?

— Понятно. Им дали воды?

Центуриону хватило такта принять смущенный вид.

 — Я так и думал. Очень хорошо, отправь гонца к примипилу Юлию с сообщением, что нам нужны вода и пайки с едой, и побыстрее. Накормите их, и это даст им пищу для размышлений. И попроси у него еще одну центурию себе в помощь.

Офицер отдал честь с выражением облегчения на лице и приступил к выполнению этих приказов, а Дубн взял Марка за запястье, когда тот повернулся к парфянам.

— Тебе не следует туда идти. Что, если они возьмут тебя в заложники? Или просто разорвут на части?

Молодой человек по-волчьи ухмыльнулся своему другу.

— Как ты думаешь, почему я не отправил тебя к Юлию с этим сообщением?

Он похлопал по рукояти массивного топора, перекинутого через плечо своего друга.

— Твой топор – это вся защита, которая у нас будет.

Он вышел на пространство, куда были согнаны парфяне, зная, что каждый здоровый воин внутри кольца захочет убить римского трибуна, если представится такая возможность. Дубн шел рядом с ним, тихо бормоча себе под нос.

— Сам нагнал сюда стаю волков, а потом говорит мне, что я несу ответственность за его безопасность...

Остановившись посреди импровизированного лагеря, Марк огляделся по сторонам, встречая со всех сторон враждебные взгляды. Повысив голос, чтобы его услышали заключенные, он крикнул что-то по-гречески, чтобы убедиться, что его поняли.

— Вас оставили без воды! Приношу извинения за эту оплошность! Воду и еду скоро сюда доставят! В ближайшее время вам окажут медицинскую помощь! И чтобы показать